– Ложь, – шиплю и опять подскакиваю на ноги, бросаюсь к нему, пытаясь снова достучаться. – В наших жилах течет одна кровь. Ты не можешь отрицать.
Глеб сжимает мои плечи настолько сильно, что наверняка останутся синяки. Раньше он никогда не позволял себе такого поведения, боялся лишний раз пальцем меня тронуть. Теперь же стискивает до хруста костей.
– Твой дружок зря открыл пальбу, – цедит брат. – Патроны в его пушке давно подменили на холостые, так что Бобырев от выстрелов никак не пострадал. А вот Черт пострадает. И сильно. Поверь, я об этом позабочусь. Давно предвкушал личную встречу.
– Макс нужен вам, – сглатываю. – Нужен Бобыреву. Ты сам сказал. Про диск, про ту программу.
– И что? Он справится с компьютером и одной рукой, – оскаливается Глеб. – А может вообще надиктовать, что именно надо делать другим программистам.
– Вы ничего от него не добьетесь силой.
– Да? Надо проверить. Давай, я расскажу, что именно собираюсь с ним делать, – тянет с издевкой и склоняется, чтобы прошептать в самое ухо: – Катя, жди моего знака. Я вас отсюда вытяну.
Я чувствую рукоять пистолета. Это вообще первое, что я улавливаю, когда прихожу в себя. Потом идет сырость и темнота. А еще – стойкий запах свежескошенной травы. Непривычные сочетания сбивают меня с толку.
Блядь. Где я? Ни черта не разобрать.
Болезненные ощущения идут фоном. Я почти не обращаю внимания на ноющую боль в конечностях. Руки и ноги по сути целы. Может, ребро треснуло, или даже пара ребер. Но пока об этом переживать не стоит.
Я поднимаюсь и сплевываю кровь. Рядом вспыхивает фонарь. От такой резкой перемены освещения я зажмуриваюсь. Рефлекс. Глаза быстро привыкают к новому раскладу.
Что за дерьмо? Серьезно?!
Я оглядываюсь по сторонам и ухмыляюсь. Ну прямо в сказку попал. Круто, тут ничего не попишешь. Гребаный лабиринт. Точно как в долбаных детских мультах. Ну или в каких-то исторических киношка. Моя покойная мать обожала такое смотреть, залипала в экран и предавалась мечтам.
Да, это и правда лабиринт, причем все стены в нем живые – из травы, из экзотических растений и цветов. Тут и розы, и виноградная лоза, и еще полно всякой дряни, которую назвать не сумею. Смотрится гармонично. Видно, Бобырев до хрена платит своим садовникам. Без дизайнера по ландшафту тоже не обошлось.
А где же ты сам, сволочь? Почему лично экскурсию не проводишь? Неужели обиделся, что я хотел тебя пристрелить?
Я знал, ни черта не выйдет, был практически в этом уверен, но попытаться стоило. Я стянул оружие у одного из охранников, и все вышло слишком легко. Я чувствовал там подвох. И что с того? Удержаться от искушения выпустить патроны было нереально. Нужно было видеть рожу Бобырева. Самодовольный урод. Он вздрогнул и отшатнулся назад. Хоть и знал, что пистолет заряжен холостыми, все равно не выдержал.
Ха. Он просто чует, я его в могилу сведу. Скоро. Очень скоро. Вот нервы и сдали. Может, я и не грохнул ублюдка из гребаного пистолета. Но дьявол, раз так, то я сам стану для него оружием. Я буду гребаным пистолетом. Гранатометом. Пулеметом. Бомбой. Я и приговорю этого подонка.
Напрягаю память, чтобы прикинуть, как оказался здесь.
Охрана скрутила меня не сразу. Я каждому успел хорошо зарядить. Кому в челюсть, кому под дых. Но их было больше, исход предрешен. Я не надеялся вывезти бой, я просто с ними развлекался. Ничего не могу поделать. Люблю играть с едой.
Когда меня тащили прочь из комнаты, я заметил, что Князева грохнулась в обморок. Стекла на стул безвольной куклой. Только это меня и цепануло.
Что с ней? Зацепило пулей? Никто не стрелял, а мои патроны были холостыми, да и все выстрелы достались Бобыреву. Я не мазила. Тогда почему девчонка отъехала?
Много новостей за один день. Перебор. Ее братишка не совсем и братишка. Так, чисто на половину. Еще и настоящий папаша подъехал.
Касимов. Я сразу почуял, он ведет грязную игру. Одна нестыковка: мужик не казался тупым, а поступки у него вышли совсем идиотские.
Впрочем, меньше всего меня волновал этот дедуган.
Катя. Как ты? Что с тобой?
Я едва успел опомниться, чуть не проорал эти вопросы. Нельзя показывать слабость. Хм, нельзя быть слабым. А я ослаб. Совсем сопли распустил, потек как слюнявый пацан, как ржавое ведро.
Придурок.
Охранники помяли меня. Основательно. И это немного вправило мои мозги на место. Я даже был им благодарен в тот момент. Только так и надо поступать с соплежуями, месить их ботинками. По почкам, по печени. Обрабатывать дубинками.
– Хочешь сказать что-то, смельчак? – заржал один из охранников, видно самый главный, склонился надо мной и потушил дымящуюся сигарету об одну из свежих ран. – Ну, не молчи. Говори.
– Спасибо за массаж, – ухмыльнулся я. – Давно я так не расслаблялся.
Идиот раззявил рот, а я подался вперед и боднул его башкой. Резко. Четко. На раз вырубил. Тогда остальные охранники переполошились, усилили напор, замолотили кулаками.
– Эй, отвалите от него! – прогремел приказ. – Живо!
