– Ладно, перейдем к сути, – наконец бросает урод. – Глеб принес мне диск, но он поврежден. Ты включала его, пыталась открыть программу и в итоге сработала система защиты. Теперь я хочу нормальную игрушку. Новую.
Он оборачивается к Черткову.
– Ты сделаешь ее мне. Сегодня. Или от скуки я начну играть не с техникой, а с твоей женой.
– Ясно, – кивает Макс. – А у меня есть предложение получше. Давай ты просто возьмешь и сдохнешь.
Он достает пистолет так быстро, что я даже не понимаю, где Черт умудрился спрятать оружие. Гремит выстрел. А потом еще один и еще.
Я чувствую, что реальность ускользает. Перед глазами все затуманивается.
Я открываю глаза и первое время очень надеюсь, что все происшедшее прежде окажется безумным сном, плодом моей воспаленной фантазии. Не сразу понимаю, где именно я нахожусь. Бездумно разглядываю изящную лепнину на потолке, после изучаю комнату взглядом. Просторная, светлая, обставлена со вкусом. Будь ситуация другой, мне бы вполне могло здесь понравиться. Но черт возьми, сейчас я пленница этого треклятого особняка. Приподнимаюсь на локтях, осматриваюсь и холодею, услышав знакомый голос.
– Будь осторожнее. Никто здесь не хочет, чтобы тебе снова стало плохо.
Глеб. Мой брат. Плевать, если у нас разные отцы. Я уверена, для него это тоже не будет иметь никакого значения. Между нами сильнейшая связь. Он с детства оберегал меня, поддерживал. Всегда заботился про свою маленькую сестренку.
– Ты уверен? – насмешливо приподнимаю бровь, глядя на него. – Не думаю, что Бобыреву есть дело до состояния моего здоровья.
– Ошибаешься. У него на тебя большие планы.
Его голос звучит до жути ровно, абсолютно спокойно. Без эмоций, без намека на теплые чувства. Брат никогда не общался со мной таким образом. Ни разу за всю жизнь. И опять меня накрывает чудовищное дежавю: Глеб говорил так со своими многочисленными жертвами, с теми, кого пытал до смерти, с моими обидчиками.
– Что это за планы? – тихо спрашиваю я, ощущая мучительную сухость в горле.
– Ты знаешь, – невозмутимо заключает он.
– Нет, я не знаю, – раздраженно шиплю и подскакиваю с постели. – Какого черта, Глеб? Что с тобой творится? Почему ты обращаешься со мной, будто я тебе никто?
Я бросаюсь вперед и хочу вцепиться в его идеальный пиджак, смять эту ткань, встряхнуть, а может и на куски порвать. Тут уж как получится.
Брат ловко перехватывает мои запястья. Держит меня в стороне, не позволяя приблизиться.
– Глеб…
– А ты и есть никто, – обрывает он. – Девка, которую нагуляла моя шлюха-мать.
– Что? – не верю своим ушам. – Что ты сказал? Да как ты можешь так выражаться? Наша мама. Она… Да ты… да чтоб у тебя язык отсох! Придурок! Ты с ума сошел? Что на тебя нашло? Чем этот проклятый Бобырев промыл тебе мозги?
– Хватит, – коротко произносит брат, но это слово звучит таким тоном, что все внутри меня обрывается и леденеет. – Без истерик.
Он отталкивает меня от себя, возвращая обратно на кровать. И я оседаю на смятое покрывало, медленно качаю головой.
Я сплю. Да, я точно сплю. Мне снится безумный кошмар. Сейчас я должна сделать усилие и проснуться. Все закончится.
– Глеб, – бормочу сдавленно. – Ничего для нас не поменялось. Ты мой брат. Ты любишь меня. Ты всегда меня защищал и во всем поддерживал. А я… я бы никогда тебя не предала.
– Но ты радостно прыгнула на член того урода, который убил моего отца.
– Ты знал, – сглатываю. – Я ничего от тебя не скрывала. Ты знал, что именно Чертков довел нашего отца до самоубийства, ведь считал, тот виновен в гибели его брата.
– Закрой рот, – чеканит Глеб.
Глаза у него жуткие. Две темные бездны впиваются в меня, точно жаждут забрать мою жизнь, выдрать душу и растерзать в клочья.
– Не смей называть моего отца «нашим», – сквозь зубы бросает мой брат.
– Я только сегодня узнала правду. И я не слишком верю словам Бобырева. Он мог и солгать. Я впервые увидела Касимова пару недель назад. Я и понятия не имела…
– Достаточно болтовни.
– Глеб, что с тобой? – не могу скрыть боль и отчаяние в голосе. – Ты готов так легко отказаться от меня? Просто потому что какой-то псих наплел тебе ерунды?
– Есть тест ДНК.
– Ну и? – непонимающе всплескиваю руками. – Любую бумагу можно подделать. Ты и сам это прекрасно знаешь.
– Да, поэтому я и следил за процессом. Очень внимательно. А еще я сопоставил факты. Мой отец действительно отдал приказ расправиться с Касимовым. Я проверил все ту информацию, которую сообщил мне Бобырев по этому поводу. Совпало до мелочей.
– Ладно, – нервно киваю. – Только что это меняет?
– Все! – выпаливает Глеб, впервые показывая чувства.
И эти чувства мне совсем не нравятся.
– Я не перестаю быть твоей сестрой.
– Ты пустое место, – отрезает он. – Теперь и всегда. Бобырев получит от Черткова все, что нужно, а потом займется тобой. По-настоящему. И я не стану ему мешать. Пускай развлекается.
– Глеб, я не верю, что ты все это говоришь. Я не верю. Нет! Ты не такой. Это не твои слова. Ты бы так никогда не сказал. Ты бы никому не отдал меня.
– Все изменилось.
