Глеб Князев. Ворон. Как там еще его называют? Ублюдок. Подонок. Мразь, которая уничтожила моего брата, порезала Андрея на куски, покромсала как дохлую тушу и записала процесс на видео. Тварь, что спасла мою жизнь по просьбе сестры.
– Он нужен хозяину, – продолжил урод. – Для работы. А если вы отобьете ему последние мозги, то сами быстро отправитесь в расход. В лазарет его. Пусть подлатают.
Охранники не рискнули спорить.
– Что, рад быть моим должником опять? – донесся до меня голос кровного врага.
– Прикажи меня развязать, и я верну все долги оптом.
– Отличная идея, но не сейчас. Скоро мы узнаем, чего ты стоишь.
Лазарет я не помню. Отрубился. Видно, сказалась потеря крови. А может, меня чем-то накачали. Сделали инъекцию, которую я даже не заметил.
Теперь я здесь. В лабиринте. Что дальше?
Я проверяю пистолет – пусто. Ни единого патрона. Но вообще, штука полезная. Даже так, без заряда. Если постараться, можно размозжить череп.
Я поднимаюсь и осматриваю себя. Одежда новая, никаких следов крови. Ощупываю тело и отмечаю, что на раны наложили повязки. Меня реально привели в порядок. А еще готов поспорить, накачали обезболивающим под завязку.
Для чего? Чтобы потом интереснее было грохнуть?
Но я нужен Бобыреву живым. Он же хочет получить ту хренову программу. А должен бы понимать, я никогда не стану ни черта для него делать.
В чем суть? В чем замес?
– Тебе придется выбирать, мой дорогой Максим, – слышится голос Бобырева откуда-то сверху, как будто из динамика. – Да начнется игра!
Я выжидаю примерно минуту, но ничего не происходит. Тишина. Ни единого комментария не доносится до меня из динамика. Такая непривычно спокойная обстановка напрягает. Я понимаю, все не может развиваться настолько легко и просто.
– Эй, старикан! – кричу, запрокинув голову назад. – Я ждал от тебя большего!
Ноль ответа. По ходу мне прокрутили заранее подготовленную запись и свежих комментариев на свои фразы я не дождусь.
Ладно, обойдемся без спецэффектов.
Я двигаюсь вперед, просто выбираю один из коридоров лабиринта и двигаюсь наугад, не особо заморачиваюсь насчет дальнейшего курса. Куда-нибудь дорога меня выведет. Как там Бобырев сказал? Придется выбирать. Что?
Больной урод мог и без особого повода это бросить. Нет смысла анализировать каждую его долбаную фразу.
Так. Мне стоит проявить осторожность. Гад мог наставить тут ловушек. И пусть я уверен, убивать меня он не намерен, но способен подбросить других проблем. Добавить новых ранений или вообще покалечить. А я должен беречь силы. Отсюда надо выбраться. Любой ценой. Сдаться еще успею. Хотя нет, скорее уж черти выдерут Бобырева в аду, чем я пойду на уступки и приму поражение.
Оскаливаюсь и осматриваюсь по сторонам. Пока тут ни хрена нельзя разобрать кроме гребаных цветочков. Живые изгороди вьются перед глазами, благоухают, доводя до тошноты. Слишком уж концентрированный запах источают эти растения, приторный настолько, что аж воротит.
Вдруг раздается свист. Протяжный. Шипящий. Мое тело успевает отреагировать быстрее, чем суть доходит до мозга. Я успеваю увернуться буквально в последний момент. Лезвие рассекает воздух. Топор проносится рядом с моей головой, а после врезается в землю.
Крутой поворот. Пора взять назад слова о том, что Бобырев хочет видеть меня живым.
Я оборачиваюсь и вижу врага. Громадный мужик. Весь в черном. Лицо обмотано темной тряпкой, только глаза видны, причем полыхают так, будто он ужрался наркоты. Ублюдок вертит в руках еще один топор. Орудует им ловко. Еще не наступает. Дразнится.
Позади слышится новый звук. Отрывистый. Резкий. Я делаю шаг в сторону и поворачиваюсь, чтобы оценить обстановку. Хватает пары мгновений.
– Отлично, – хмыкаю. – А я думал, вечеринка будет совсем скучной. Народ не наберется, не с кем будет поплясать.
Второй здоровяк подступает ближе ко мне, размахивая двумя сверкающими мечами с такой легкостью, будто вертит пальцами бесполезные деревяшки, а не выписывает в воздухе трюки смертоносным оружием.
Красиво. Только бьюсь об заклад, эти лезвия плохо подойдут к моему горлу да и к остальным частям тела тоже. Надо парня угомонить. Разошелся. Нечего тут шалить. Особенно когда я спешу на выход. Мы же никого не хотим поранить.
Первый громила тоже переходит в наступление.
– Ребята, чего такие грустные? – смеюсь. – Может, познакомимся? И вообще, каждый должен получить шанс сказать перед смертью последнее слово. Согласны?
Молчат. На общение не настроены.
Валяйте. Обойдемся без лишних церемоний. Я пытался растопить лед, но раз ни черта не выходит, направлю энергию в дело.
Я смотрю то на одного противника, то на другого. Потом бросаю взгляд на свой разряженный пистолет, отправляю его за пояс брюк, чтобы не мешался.
Когда на тебя идут с топором и двумя мечами, единственный путь: сражаться с врагами голыми руками.
Я улыбаюсь и жестом подманиваю молчунов. А те застывают. Кажется, даже переглядываются, не просекают мою тактику и от этого зависают.
Ну да. Точно. Они ждут страха. Зря. Я давно привык хохотать прямо в костлявую рожу смерти.
