Придется мне на минутку прерваться — ничего ведь не видно, когда глаза застилают слезы.
Ну вот, слезы вытерла, можно писать дальше. Отношения наши постепенно налаживались, сглаживались шероховатости, недоразумения были забыты, выброшены из памяти, как пресловутый педальный бачок (ну тот, из кухни Джейми). Начиналась вторая их фаза, фаза полного понимания и доверия, когда мы позволяли себе немыслимые дурачества, такое вытворяли в постели и так веселились по вечерам, что даже в самые замотные дни с наших лиц не сползала идиотская улыбка. Я была очень счастлива, в последние годы такое случалось редко.
И вдруг нарисовался этот паразит, бывший мой. Майк, короче говоря. Полтора года мы не виделись, я уже отфутболила его на задворки памяти. Несколько месяцев после расставания я жутко тосковала, раны зализывала очень долго. И вот в прошлую пятницу Майк Адамс опять вторгся в мою жизнь, разбередив всю душу. Как говорится, снова-здорово.
Во время ланча у нас полно народу. Это так приятно, что я с удовольствием торчу за прилавком. Однако когда отстоишь пять часов на ногах, хочется немного отдохнуть.
И вот пью я кофе, жую сэндвич с креветками и майонезом, купленный в кафешке универмага «Маркс энд Спенсер», и мечтаю о завтрашнем вечере. Как буду соблазнять Джейми прикидом «французской горничной». Эта пикантная амуниция года четыре томится невостребованной в глубинах шкафа. И еще у меня в запасе отличный гель-лубрикант, тонизирующий.
Моя мечтательная улыбка сменилась… трудно сказать, каким выражением она сменилась, когда я вдруг глянула на входную дверь и увидела рядом с ней Майка. Очень загорелого и возмутительно хорошо выглядящего. Меня затрясло.
— Привет, карамелька, — и прямиком ко мне.
Сердце екнуло, потом заныло. В последний раз я слышала это слово в ту ночь, когда он от меня ушел. Сел на кровати (на моей кровати) со смятыми простынями, еще не остывшими от нашей только что завершенной любовной схватки, и выложил все как есть. Про Ли-Энн, ассистентку из тренажерного зала.
— У нас пока ничего серьезного, — заверил он меня, будто это что-то меняло. — Однако нам действительно хорошо вместе. Я еще мало ее знаю. Но чувствую, это то, что надо и ей, и мне.
…Им было надо, и этого оказалось достаточно, чтобы растоптать, выбросить на помойку наши с ним пять лет.
— Что ты тут делаешь, Майк? — спросила я будто в тумане, почти не слыша своего голоса.
— Давно надо было зайти. Все не хватало смелости.
— Ты это о чем? — Я отложила недоеденный сэндвич. Аппетит пропал.
— Месяц с лишним хожу мимо. Только соберусь войти — и вижу в окно, что ты вечно занята. Разговариваешь с клиентами. Ну и не решался. Как идут дела?
— Дела? Неплохо идут, спасибо. А зачем ты тут месяц с лишним ходишь мимо?
— Чтобы на тебя посмотреть, детка. — В глазах искреннее огорчение. — Очень по тебе соскучился.
— По мне?
— Да. Чертовски.
— А как же Ли-Энн?
Он состроил виноватую физиономию.
— Мы с ней не сошлись характерами. Такая история.
Огромные зеленые ирландские глаза смотрели в самую душу.
— Она ведь не ты, моя радость.
Шквал, бурю эмоций, причем самых разных, вызвали эти слова.
Я то открывала, то закрывала рот, не в силах хоть что-то произнести. Потом взяла себя в руки.
— Но я встречаюсь с другим человеком, — сказала я с предательской поспешностью. В памяти всплыло доброе открытое лицо Джейми. — Слишком долго ты собирался зайти.
Майк, похоже, готов был расплакаться.
— Как я боялся это услышать. Должен был такое предвидеть, что одна ты точно не останешься. Как я кляну себя, ты бы знала. Каким же я был идиотом!
— Не могу с тобой в этом не согласиться.
— Но теперь я прозрел. Я люблю тебя, Лора. Всегда любил. Неужели ничего нельзя вернуть? Тебе так сильно нравится этот парень?
Господи, спаси и помоги. Что же мне делать? Ясно что: указать ему на дверь. Сказать, что все мосты сожжены. Выгнать его к чертям собачьим, вот и весь разговор. Но я, размазня несчастная, не могла на такое решиться.
Теперь в памяти мелькал не Джейми, а я и Майк. Кадры из нашей с ним пятилетней совместной жизни. Отпуск в Таиланде, на Ко Самуи (на пляже он часто дурачился, покусывая мне пальцы на ногах). И те полнедели в Париже (всегда целовал в шею чуть ниже уха, любимое его местечко). Рождество в Ирландии, в городке Донегол. Это мы уже в доме у его родителей: ладони Майка на моей груди. Томная улыбка. Зеленые глаза ловят мой взгляд…
— Ты оставил меня ради другой женщины, Майк. — Я старалась говорить с металлом в голосе. Но не получалось.
— Было дело. Абсолютный кретин. По собственной дурости потерял самое дорогое.
Зайдя за прилавок, который был барьером между нами, он подошел совсем близко.
