— Лора, давай встретимся, умоляю. Нам нужно поговорить. А потом, если ты этого хочешь, я оставлю тебя в покое.
Он взял мою руку, я и не заметила, как это произошло.
— Даже не знаю.
— Ради того, что было. Если даже нет ничего сейчас. А, Лора?
— Может быть, и встретимся, Майк. Мне нужно подумать.
Он немного приуныл, и я поспешила добавить:
— Вообще-то это было бы, наверное, действительно… Ну хорошо.
Майк снова улыбнулся.
Память снова подсунула мне лицо Джейми. Ну я и тварь. Кошмар…
— Круто. Я позвоню, — сказал Майк. — Номер тот же?
Я кивнула, совершенно обалдевшая, не очень понимая, что происходит.
— Это хорошо, — обернувшись, он заметил пожилую пару, входившую в магазин, — не буду больше тебе мешать.
Он наклонился и чмокнул в щеку, а я даже не отшатнулась. Ч-черт, что со мной творится? Бессовестный тип. Хочет с наскока меня вернуть. А я похожа на наркоманку, которую долго лечили от зависимости, но как только показали пакетик с дурью, готова снова подсесть на иглу прежней жизни. Жизни с Майком.
Я с разинутым ртом смотрела, как он уходит. До чего же не вовремя он притащился. Я наконец-то встретила человека, который действительно очень мне нравится. А этот явился — не запылился, сманивает назад. И все опять кувырком. Мне стыдно было даже подумать о том, чтобы встретиться с Майком. И досадно от того, как ловко он меня уговорил. Бедный Джейми, как я вообще посмела слушать этого террориста?
Что значит как посмела? В конце концов, мы были вместе пять лет, а Джейми я знаю всего несколько недель. У нас пока нет общего прошлого, общих воспоминаний. Впрочем, воспоминания уже есть, и довольно яркие: отравил меня тогда гребаными фахитас.
Хороший вопрос, черт возьми.
Я была подавлена, взволнована, противна самой себе, злилась и терзалась угрызениями совести. И все это одновременно. Майк, конечно, найдет кучу объяснений и оправданий своей измены. Но (Господи, помоги) мне очень хотелось его послушать, даже после всего того, что он устроил. Даже сейчас, спустя полтора года. А ведь завтра я должна была встретиться с Джейми. Наверное, все же не стоит. Я просто обязана собраться с мыслями, нельзя являться к бедному парню в теперешнем состоянии. Еще что-нибудь натворит сгоряча. Он у меня такой.
Ну и что же девушке теперь делать? Что бы ты на это все сказала?
Твоя загнанная в угол дочь Лора.
Целую.
По звуку ее голоса сразу понял: что-то случилось.
Лора разговаривала с явной неохотой. Словно ей не терпелось нажать на отбой.
До вчерашнего дня она с удовольствием болтала со мной по телефону. А когда я позвонил ей на работу вчера днем, то даже растерялся. Я хорошо знал этот тон, не предвещавший ничего хорошего. Примерно таким же манером разговаривала целый месяц Карла. Потом все-таки решилась сказать, что хочет со мной расстаться. Но паниковать пока не стоило — всякое бывает, человек не в настроении. Я постарался изобразить веселую беспечность:
— Твои планы на вечер? Какая нынче программа досуга?
— Гм… не знаю. Может быть, сразу домой поеду. Жутко устала.
Она сама хотела сегодня встретиться, мы договорились еще в воскресенье. Неспроста все это, ох, неспроста.
— Понятно. Ну-у… тогда я заскочу к тебе?
— Я… я что-то совсем раскисла, Джейми.
Холодок ужаса снова прокатился вдоль позвоночника, я весь вспотел, но продолжал бодриться:
— Я ненадолго, обещаю. Ужасно соскучился.
— Ладно… уговорил. Тогда в половине восьмого. — Голос был тусклым и обреченным. Может, действительно просто устала.
Попрощался бодро, а у самого живот от страха свело. Что я опять сделал не так? Сомнительных продуктов больше не покупал. В постели все было путем, я точно знал, что и ей хорошо, без причины так томно не стонут. И никаких не делал промахов, в смысле, дурацких сюрпризов (даже сам себе удивлялся), хотя в этом я большой спец. Я терялся в догадках. Вечером к ее квартире я поднимался с тяжелым сердцем.
— Ну, здравствуй, — она вымученно улыбнулась.
— Привет, — ответил я, не на шутку испуганный этой улыбкой.
— Заходи, Джейми.
Просто Джейми, какая холодность. А когда наклонился ее поцеловать, слегка отпрянула. Что же это такое?
— Лора, что-то случилось?
Можно, конечно, было отмалчиваться. Но я знал, что кошмарная фраза: «Нам надо поговорить» все равно скоро прозвучит. Неожиданно, как вдруг объявившийся в чистейшей голубой бухте нефтяной танкер.
