Через два часа я уже сидел в привычном одиночестве. Отныне все у меня пойдет по-прежнему. Лора не звонила и я, само собой, тоже. Несколько раз собирался позвонить и попросить прощения, но сразу вспоминал, что она согласилась встретиться со своим бывшим. При том, что у нее уже есть я. Разум мой отказывался верить, что она проявила такую снисходительность. Этот козел ей изменял, бросил ради другой, однако посмел снова заявиться. После того как год с лишним о нем вообще не было ни слуху, ни духу! И пожалуйста: Лора решила проверить, исправился ли ее дружок. И если ей померещится, что каким он был, таким остался, тут-то я снова и пригожусь.
Нашла дурака! Вздумала придержать меня на всякий случай, про запас!
Порыскав в Интернете, я обнаружил, что стать монахом очень даже несложно. Идея жить где-то на горе, в сотнях миль от всех женщин казалась чрезвычайно заманчивой. Заодно выучусь там боевым искусствам и лет через десять, воротившись к мирским забавам, сверну Майку шею.
Мерзость и гнусь — вот она какая, моя житуха…
Мамочка моя, милая, дорогая!
Дочь твоя все-таки невероятная идиотка! Дура, сука и блядь — первая премия во всех номинациях. Тупица, кретинка, сволочь. В этих номинациях тоже.
Случилось то, чего я так боялась. Джейми взбесился, просто обезумел.
И как можно его за это винить? Какому парню понравится, что его подруга собралась встретиться со своим бывшим? Видите ли, ей надо просто побеседовать. И все же такой бурной реакции я не ожидала. Вдруг сорвался и убежал, и я не смогла его догнать.
Сама себе была противна, честное слово. Я смотрела, как «Мондео» с ревом мчится по улице, и понимала, что, возможно, уже разрушила нечто по-настоящему ценное. И ради чего? Ради того чтобы окончательно и бесповоротно завершить наши с Майком отношения.
Очевидно, мне снова придется заплатить слишком высокую плату за свою идиотскую придурь: желание убедиться, что Майк Адамс стал другим человеком. Или не стал.
Встретились мы в Лэнгтри, на озерах. Понятно, что он не случайно позвал меня в это классное местечко, где мы так любили с ним бродить и после долгой прогулки заскочить в паб «Герб Лэнгтри». После нашего разрыва я ни разу там не была.
Вечная беда с этими личными драмами: из твоей жизни выпадают сразу самые любимые места, в которые потом боишься ехать, чтобы не сделать себе больно. Я часто думала: с любимым человеком лучше проводить выходные в какой-нибудь невзрачной дыре. Если ваш роман закончится крахом, по крайней мере, не придется тосковать, ко всему прочему, и о прелестных ландшафтах, которые отныне для тебя табу из-за твоего бывшего.
И сами озера, и вся округа были хороши по-прежнему. Я свернула к знакомой маленькой гравийной парковке. Стояли последние дни бабьего лета, и этот вечер был замечательно теплым и солнечным. И его я увидела практически сразу…
Его, Майка Адамса. Сидел на той самой скамейке, где обычно меня ждал. Мы с ним целовались на этой скамейке. И однажды, примерно в такой же теплый вечер, когда на парковке не было машин, мы позволили себе даже большее. Сразу все вспомнилось.
Понятно, что Майк специально зазвал меня именно сюда, чтобы я вспомнила о наших счастливых минутах — и мне уже не захочется его обличать. Я старалась не поддаваться чарам. Ворошить прошлое не стоило, надо было разбираться в настоящем. Майк подошел к машине.
— Ну, здравствуй, красавица, — сказал он с этим своим милым ирландским акцентом и галантно открыл дверцу.
— Привет, Майк.
Нервы у меня были на взводе. Я ведь сделала ставку на то, что Майк стал другим человеком. Опасная игра. Внешне он нисколько не изменился. Рубашка клетчатая, джинсы черные. Любимый его ансамбль. И по-прежнему в отличной физической форме, что естественно для спортивного инструктора при тренажерном зале. Стать шикарная, движения точные, но одновременно небрежно-плавные.
— Клево, что мы с тобой снова тут, — сказал он, закрывая за мной дверцу. — Ну что, прошвырнемся по старому маршруту?
— Ладно, давай прошвырнемся.
Мы пошли вдоль первого озера (всего их четыре), по имени которого и названо это местечко. Лэнгтри. Было без четверти семь, но солнце все еще пригревало водную гладь, хоть и слабо. Я решила сразу перейти к сути.
— Какого черта, Майк? С какой стати я должна снова тебя принять?
— С такой стати, что я люблю тебя.
— Видимо, не очень. Год с лишним назад ты что сделал? Растерзал человеку в клочья всю душу и не охнул.
— Знаю, оплошал. Дико виноват.
Я остановилась и посмотрела ему в лицо.
— И что это ты вдруг передумал? Почему решил смыться от своей двенадцатилетней крошки?
— Ей двадцать один, — уточнил он.
— Я в курсе. Просто утрирую для выразительности.
