– Если бы все наши свидания в живую проходили с такими же разговорами, то, наверное, на четвертом… или как раз на пятом, – «Какая разница? Мы все равно не скоро увидимся, если вообще увидимся, так что будь что будет».
– Уф, приятно слышать. То есть сегодня мы могли бы перейти на новый этап наших отношений?
– Что ты имеешь в виду?
– Ну, поцеловать тебя на самом деле я не могу, хоть и очень хочу, – я почувствовала, что улыбаюсь и краснею. – Можно я буду делать это хотя бы виртуально и ласково называть тебя по имени? Мне бы не хотелось, чтобы тебе было неловко.
Манера Матвея задавать вопросы, а что и как мне нравится, была непривычной. Раньше я с таким не сталкивалась, хотя понимала, что это нормально. Расскажи и покажи, как с тобой общаться, что можно делать и что нельзя, что тебе нравится, а что нет – это нормальное начало любых взаимоотношений. С непривычки его вопросы казались странными. Сейчас не представляю, как можно иначе.
Теперь каждое голосовое, которое я слушала утром, начиналось с обращения «Машенька», а в сообщениях появлялись смайлики воздушных поцелуев. Я не спешила отвечать тем же, тем более, придумывать ласковое имя. В его случае ничего, кроме «Матюша», в голову не приходило, но в этом не было уникальности. Наше общение доставляло удовольствие, но нежничать не хотелось.
Матвей к тому моменту был уже увлечен мною, я же еще ничего не подозревала о зарождающихся ответных чувствах.
Разговор о поцелуях стал поворотным моментом. С этого момента мы оба понимали, что наше общение значило больше, чем приятная беседа по переписке.
В следующую субботу у Матвея снова не было практики в клинике, и он планировал встретиться с сокурсниками, чтобы обсудить вопросы по учебе и предстоящую свадьбу, на которой его попросили поработать фотографом.
У него были очень разносторонние увлечения. Совершенно непонятно, когда он находил на них время: его интересовали современные технологии, и он был фанатом всего, что производит Apple, даже акции их покупал; занимался спортом и увлекался профессиональной фотографией. Это был первый раз, когда его позвали снимать на свадьбу, что одновременно удивило и восхитило меня. Свадебная фотография – это занятие не слабонервных.
– Если бы это были незнакомые мне люди, я бы отказался. Понимаю, девушки в этот день могут быть слегка не в себе, но так как невеста тоже анестезиолог, понимаю, что свадьба вряд ли выведет её из равновесия. Мы очень стойкие и уравновешенные ребята – работа обязывает сохранять спокойствие в экстремальных ситуациях.
– Тебе заплатят за это?
– Конечно! За бесплатно я бы отказался, еще время на это тратить. Но из-за финансов им тоже выгоднее брать меня, а не профи – мне они заплатят меньше, но и претензии предъявлять не смогут.
Для будущих молодоженов экономия на услугах Матвея составляла несколько тысяч долларов. У них тоже были долги за учебу, и решение было финансово логичным. На мой вопрос, почему он не попросил половину стоимости профессионального фотографа, он ответил: «Чем больше они заплатят, тем более требовательными будут. Мы сошлись на сумме, которая всем комфортна, а работы на день самой свадьбы и несколько часов на ретушь». Он хорошо считал деньги и потраченное время.
Матвей поделился, что дружба в Америке отличается от того, что подразумевают под дружбой русские. Ему не удалось построить настолько близкие отношения, чтобы поговорить по душам и в любой момент обратиться за помощью. Дружба больше напоминала приятельские отношения с ярко выраженным корыстным подтекстом. По словам Матвея, редкий американец согласится помочь за «спасибо». Как-то он попросил приятеля отвезти его в миграционный офис. После обсуждений выбрали день, когда это доставляло минимум хлопот, но в конце дня знакомый попросил «двадцатку за беспокойство». Такси стоило бы дороже, но в то время каждый доллар был на счету. Матвей заплатил, и больше с этим человеком не общался. «Обидно даже не из-за денег, а то, что мы специально подбирали день, когда ему будет удобно, я задержался с документами, а он всё равно попросил оплату».
Для Матвея это был урок, что он всегда должен рассчитывать только на себя. Если друзья просили о помощи, он сразу оговаривал условия. У него получалось сочетать широту русской души и прагматичный американский подход, чтобы никому не позволять на себе ездить. Я заметила за ним этот пунктик: так или иначе он неоднократно упоминал, что не хочет быть использованным. Но не задумывалась, почему молодой парень так часто это повторяет.
С утра, пока в Америке ещё была ночь, мы с родителями навестили дедушку по случаю его 88-го дня рождения. Его день рождения всегда совпадал с чемпионатом мира по хоккею. Если погода позволяла, мы выезжали всей семьей на дачу и открывали сезон шашлыков, а если слишком холодно, то собирались у них с бабушкой дома и во время застолья включали трансляцию матча. Матвею понравилась эта традиция, хотя он и не интересовался этим видом спорта.