– Неужели вы не видите, что со мной он счастливее? Ладно, я вам не нравлюсь, но на сына-то своего посмотрите!
Тем не менее, жизнь продолжалась. То чувство в аэропорту Орландо оказалось не пророчеством, но интуицией: я действительно больше никогда его не увижу.
И я не знала, что делать дальше со своей жизнью, к чему стремиться.
В своей сфере я достигла стеклянного потолка, чтобы идти в новое не хватало знаний и навыков. Необходимость получения нового образования была очевидна, но идей не было. Волею случая я сделала выбор в пользу спортивного менеджмента и маркетинга, ведь спорт всегда меня привлекал. Родители, услышав о моём решении, облегченно выдохнули: ко мне вернулась жажда жизни и какой-то деятельности.
Через год, окончив учебу, съездила снова в Америку и на каждой улице Нью-Йорка вспоминала о Матвее. Боли уже не было, но он всё ещё оставался в моих мыслях и в моем сердце. Способность снова увлекаться мужчинами появилась спустя два года, а Матвей давно жил в картинке счастливой семейной жизни, к которой так стремился. Он получил всё, чего хотел: работу, жену, дочку и БМВ. Был ли он счастлив? На редких фото, которые удалось найти в социальных сетях, замечала, что улыбка американская, а глаза не светятся от счастья, как когда мы были вместе. Но я надеюсь, он не вспоминает о нас и не терзает душу многочленными «а если бы». Мне бы не хотелось, чтобы он жалел о принятых решениях и выборе.
Эта рукопись стала финальной психотерапевтической точкой, которая расставила всё по своим места. Проживая заново историю своей самой сильной любви и самой сильной боли, я пережила разные эмоции, от слёз и сожаления, что упустила единственного мужчину, которого любила, до четкого облегчения, что не уехала в Америку. Отношения – это лучшее средство понять себя, свои ценности, границы и возможности. Оля Примаченко пишет, что на первых порах, когда двое ещё не вросли друг в друга, стоит обращать внимание на малейшее напряжение и дискомфорт, ежесекундно сверяясь с внутренним компасом: а мне нормально то, что сейчас происходит?
Но я ничего не знала о себе и была полна иллюзий, почерпнутых из романов и голливудских мелодрам. Не придавала значения, когда слова Матвея вызывали напряжение, а то и отторжение. Воспринимала как проявление любви и заботы то, что проламывало мои границы. Я уверена, мы любили друг друга, но спустя восемь лет, радуюсь, что ничего не вышло.
Тревожные звоночки были с самого начала. Некому было обратить моё внимание, что короткое упоминание, что я продолжаю знакомиться с парнями, не понравилось Матвею, и ревность незнакомца странна и неуместна. Как и настойчивое желание прислать подарок на день рождения незнакомой девушке в другое полушарие. Так нарушались мои границы, но я молчала, потому что о таком понятии тогда никто не слышал. Как и об абьюзе, который спустя восемь лет прослеживается устойчивым паттерном в поведении Матвея. Но в 2015 году мы даже не знали такого слова.
Почему закрыла глаза на нежелание предохраняться? Казалось бы, он, медик, должен проявлять принципиальность в этом вопросе. В любом случае, в XXI веке столько вариантов контрацепции, что действует простое правило: не хочешь детей – предохраняешься, не хочешь проблем со здоровьем – предохраняешься. Забота о любимом человеке выражается в том числе в нежелании навредить, и упрямый отказ следовать этому правилу не имеет ничего общего с любовью. Обещание жениться в случае незапланированной беременности не успокаивает, потому что грубая шутка: «Мало ли, что я на тебе обещал» появилась не на ровном месте. Иногда лучше предотвращать последствия, чем постфактум выяснять, что доверия было больше, чем следовало. Очень неприятно в одиночку разбираться с проблемой, которую создали
Почему не сказала, что преждевременно обсуждать переезд в другую страну через сутки после первой встречи? Почему согласилась, что за меня всё решили, не спросив моего мнения? Потому что привыкла быть удобной, хорошей и не умела говорить «нет».
Я верила в любовь и возложила на её плечи непосильную ношу: она преодолеет всё, если она настоящая. Любовь повысили до заклинания, которое решит все проблемы и наколдует пожизненное счастье, нежность и страсть друг к другу. Любовь действительно может многое простить и победить, если позволить ей это сделать. Но чаще мы выбираем себя и желание остаться при «своих», чем шагнуть в пропасть, широко распахнув руки. Матвей любил меня, и в то же время ему было всё равно, на ком жениться: настолько невыносимым для него было одиночество и важна идея семьи, пусть и искусственно созданной. Почти по расчёту, который ему якобы так претил.