— Дэйв, мы так рады с тобой познакомиться, — родители оценили его крепкое телосложение (не такое крепкое, как у моего Брайена), добрейшую улыбку, посчитали надежным парнем. Глупости, он просто делает то, что вынужден.
И я опять вспомнила о Брайене?
Мои родители повели его родителей к столу, брат поплёлся за ними, а я осталась с Дэйвом в коридоре.
Холодно смотрит на меня сверху вниз, как на жалкую куклу.
— Привет, — сухо бросает он, но потом замечает в коридоре мою маму, которая спешит на кухню за чем-то. — Как дела? — подходит ближе и улыбается, глазами презирая моё существование.
Только ради этой дурацкой иллюзии я ломаю себя, записываюсь в ряды предателей. Воспоминая о поцелуе теперь не оживляют мои глаза, а, наоборот, вызывают тошноту, ведь я смею шутить со своим сердцем. Я была не права: сейчас не время вспоминать о самых лучших моментах моей жизни, иначе я могу просто осквернить эти сладкие минуты своей наглой ложью и фальшивой любовью к Дэйву.
Тянусь к нему и чмокаю его в щеку, чтобы только мамочка была рада.
— Сейчас наших мама сердечный приступ хватит. Ты прекрасная актриса, — кривая ухмылочка и хитрый взгляд. Какой же он странный, стал еще хуже относиться ко мне, хотя хотели улучшить отношения.
— Что вызывает в тебе столько негатива ко мне? Сам ведь играешь. И всю жизнь так будет. Будь проще, — похлопала его по плечу и двинулась в залитую светом комнату.
Солнце было настолько ярким, что блики атаковали каждый предмет в четырех стенах. Я посмотрела на окно, глаза от боли зажмурились и послали в голову импульсы. Меня просто напросто ослепили лучи солнца!
Я кажусь больной, ненормальной и напуганной. Так оно и есть: мне слишком сложно справляться с последствиями близости с «тёмным». И ему самому там тоже не сладко.
Придерживаясь за кружащуюся голову, я подошла к своему месту и плюхнулась на него. Колени под столом тряслись, пальцы путались в волосах. И все мои конвульсии происходили под пристальным вниманием жениха.
Эти изменения не дадут жить нормально.
Я пришла в себя и на несколько часов влилась в атмосферу семейного ужина. Меньше всех говорила, но выглядела максимально радостно. Хорошо, что хоть не было вопросов, из-за которых пришлось бы врать.
Когда день уже близился к своему завершению, моя мама и мама Дэйва вместе встали и вышли поговорить. Я сразу сжала в руке свою десертную вилку, которой ела торт, и направила терроризирующий взгляд на дверной проем. Взглянула на Дэйва, выглядевшего не лучше меня. Так же нервничает, злится и раздражается из-за их совместных планов, но старается поддерживать какой-то там мужской разговор, который проходил мимо моих ушей.
Вот они вернулись, с горящими глазами. Точно что-то задумали.
Атмосфера не была напряжена всё это время, так как мне и Дэйву просто плевать, что о нас подумают родители. Мы не стремились понравиться семьям друг друга, да и родители как-то не очень были заинтересованы в наших характерах. Правильно, деваться-то некуда. И только это вынуждает нас играть влюбленных голубков.
А Джой, наверное, тряслась от волнения, когда знакомилась с семьёй Гэйла.
Ну а вот сейчас напряжение стало слишком высоким, что еда комком застревала в горле. Не желая доедать свой десерт, я отодвинула тарелку.
— Нам пора, скоро начнёт темнеть, — произнёс Дэйв, привстав со своего места. Он вышел из-за стола и не заметил, как ехидно улыбнулась его мама.
— Останься сегодня у нас, Дэйв, — беззаботно предложила мама.
Я раскрыла свои глаза и уставилась на неё. Затрясло так сильно, что чай, налитый в кружку, пустил маленькие волны, ударяющиеся об стенки.
Ищу помощь в папиных глазах, его возражение, но он больше удивлен, чем возмущен.
— Он не может остаться, — быстро встаю. — Он не может ночевать со мной до свадьбы, — задеваю рукой чашку, и чай проливаются на белую скатерть.
— Никто и не говорил, что он будет ночевать с тобой в одной комнате, — строгий взгляд, который должен был усмирить мой протест, но я ещё больше возмутилась.
— Мама!
— Мы тебя не так воспитывали, чтобы ты перечила нам. Что скажешь, Дэйв?
— Нам пора домой, — с каменным лицом стоит и смотрит на свою маму, а потом на меня.
Молю его сделать хоть что-то, но он так же не имеет права перечить семье, ведь они его растили, а сам он ещё не стал отцом.
Ночь — время, когда я по-настоящему счастлива. И Дэйва не должно быть за стенкой моей комнаты. Если он узнает, придёт конец всему, ведь он врать не умеет.
— Ты не должен отказывать, — доминирующий и властный взгляд женщины направляется на Дэйва.
Его широкие плечи напрягаются, и он немного разминает шею. Он не сможет противостоять, так как до сих пор зависит от них.
— Нет, я еду домой, — перечит маме, злит отца, которому было всё это время плевать.
Вообще наши папы не заинтересованы во всём этом, но видеть то, как их дети смеют идти наперекор словам, они не хотят.
— Я смотрю, ты осмелел, — вступил его папа, а мама сделала вид, что ей очень плохо из-за непослушного сына.
