Дэйв смотрит на меня, а я верчу головой, чтобы он не смел соглашаться. Подумаешь, они растили тебя в любви и заботе всё это время, плевать, что они дали тебе всё для твоего будущего.
Чёрт, да его совесть слишком сильна, в отличие от моей, которая уже подверглась мутации. Принято чтить своих родителей — он будет это делать.
— Ночь в этой квартире, — резко его настрой меняется. Он задумывается. — Я остаюсь.
Улыбка растягивает его губы и заставляет ещё шире раскрыть мои напуганные глаза. Хитрый взгляд, он специально решил остаться на ночь, чтобы проверить меня.
— Вот и отлично, — его родители встают и стремительно идут к выходу, чтобы успеть домой.
В суматохе мы проводили его семью, и я стремительно скрылась в своей комнате.
Поджав колени, я сидела при свете ночника на своей кровати и молилась о том, чтобы Дэйв ничего не учудил. Он заметил, как днём меня ослепило яркое солнце, и снова почувствовал что-то неладное. Он теперь никогда меня в покое не оставит? Какой же он дотошный!
И без него страшно. И так риски слишком высоки, так ещё и он решил внести свою лепту.
Входит ко мне в комнату и садится на стул. Довольная моська, как у сытого кота.
— Комфортно, когда ничто не слепит?
— Ты ведь ради этого остался? Решил проверить меня?
— Конечно, да и сделал приятное нашим мамам. У нас весь у обоих такая цель: осчастливить наши семьи.
— Если ты думаешь, что тебе удастся что-то пронюхать, то ты ошибаешься.
— Ты после той ночи стала так меняться, или неоднократные встречи с «тёмным» влияют на тебя.
— Что за бред ты несёшь? Такое невозможно, — отвожу взгляд и прячу разболевшееся горло за коленями.
— Тогда сходи к врачу. Может, тебя вылечат.
— А я не больна. Со мной всё хорошо.
— Заметно.
— Дэйв, не лезь ко мне. О своей жизни побеспокойся, — я была похожа на глупышку, которая решила повздорить с сильным и взрослым парнем.
— А то что? Натравишь на меня своего «тёмного»?
— Ты точно бредишь.
— Возможно. Сегодня мы это проверим, — после короткого диалога встает и направляется к двери.
— Не надо пытаться прознать что-либо. Почему мы не можем подружиться?
— Не судьба нам жить долго и счастливо.
Дверь закрывается за ним, как знак точки в нашей бессмысленной беседе. Я еще больше замыкаюсь в себе, даю страхам повредить нервные клетки.
Вновь трясет. И так проходит целый час. Я как призрак бродила по квартире, помогала маме, играла роль невесты.
Опираюсь спиной на прохладную стену, реву, как самый слабый человек в этом мире. Да как тут отпустить все, если каждую минуту происходит то, что потом сжимает в своих тисках и заставляет нервничать.
Он снова здесь. А я снова боюсь.
Открываю окно и встречаю его с грустным выражением лица, что он сразу примечает.
— Что-то случилось? — забирается ко мне, снимает обувь и помогает дойти до кровати, аккуратно придерживая за талию.
— Всё хорошо, — смотрю на него, дотрагиваюсь пальчиками до руки.
— А что тогда такая грустная?
— Я не грустная, — потянулась к нему и чмокнула его в губы, наивно и по-детски. — Как добрался до дома вчера?
— Без происшествий, — притягивает меня к себе и целует, нежно и трепетно сминая мои губы, ожидая ответа. Но я отстраняюсь от него и делаю вид, что ничего не было.
Я боюсь, что он воспримет этот жест как нежелание целовать его, поэтому обнимаю его за руку и кладу голову на плечо.
— Я снова накрутила себя, прости.
— Почему, как только все становится нормальным, ты вечно возвращаешься к началу?
— Потому что я — это я. Аврора, которая переживает за дорогих людей, которая боится будущего, ошибок, боли и смертей. Ты не представляешь, как сложно избавиться от этого кокона, тем более когда ты всю жизнь жил под опекой родителей, которые и решения за тебя могли принять.
— А на меня ты не можешь положиться? Почему продолжаешь переживать из-за всего, когда рядом я? Не такой надежный? — обидчивый голос, но всё равно очень серьёзный и глубокий. Как всегда зачаровывающий.
— Нет же.
— Тогда говорю последний раз: либо ты перестаешь накручивать, бояться и жить одним лишь концом, либо я перестаю приходить.
— Но как можно жить, не думая о последствиях? — приподнимаюсь и смотрю на него в надежде, что наши взгляды пересеклись.
— По твоей логике, нам, может, вообще не жить, всё равно умрём.
— Нет, так тоже нельзя.
— Я не говорю, что в жизни не должно правил, но и следовать всем тоже невозможно, иначе просто счастья ты так и не испытаешь. А ты себя во всем ограничиваешь.
— Но я счастлива, прямо сейчас, потому что могу трогать тебя, вдыхать твой запах и целовать, — касаюсь уголка его губ, чувствуя бешеное волнение, которое возрастает с каждой фразой.
— А я нет, потому что даже сейчас тебя нет рядом со мной. Ты даже целуешь меня без чувств, так как боишься, думаешь со всем о другом. Как будто одолжение мне делаешь. Я прихожу к той Авроре, которая не была загружена проблемами, которая была живой и желающей найти баланс, а не к этому дрожащему от всего существу.
— Не упрекай меня за желание спасти тебя от меня! — сказала громче, чем следовало.
