— Да, — хнычу я, пытаясь отстраниться от ножа.
— Я не услышал главного, — шипит он.
— Я клянусь тебе, что буду выполнять все твои прихоти до тех пор, пока на моей ладони есть хоть малейший след от твоего ножа, — сквозь слёзы сказала я.
— Отлично, — довольно говорит он, — тебе понравится, светлая, — он стал небрежно вытирать лезвие ножа об мои бедра, чтобы избавиться от моей же крови. Я лишь сжималась от этого, боясь, что он сделает что-нибудь еще. Сумасшедший.
— А что будет потом, когда рана затянется, когда совсем не останется следов? — произнесла я в пустоту, спрашивая больше у себя, чем у него.
— У нашей сделки два конца: либо я убью тебя, либо твое правительство сделает это за меня.
— Спасибо за то, что позволил мне ещё немного пожить на этом свете, — искренно сказала я, принимая ещё одно поражение. Меня ждет смерть, но я не чувствую страха. Ничего не чувствую. Лишь опустошение, которое отобрало все силы и расслабило мышцы.
Ответа не последовало. Не знаю даже, ушёл он или до сих пор стоит где-то здесь и наблюдает за мной. Но мое плевать. Уже нет пути назад, я дала клятву, которая в конце концов похоронит меня. Может, сейчас какой-нибудь «добрый» темный прибьёт меня, чтобы я не мучилась.
Боль в районе ладони напомнила о ране. Я провела по ней пальцем, отчего сразу пискнула. Медленно до меня начинает доходит то, что это не просто царапина, а настоящая глубокая рана, после которой останется шрам.
«Я клянусь тебе, что буду выполнять все твои прихоти до тех пор, пока на моей ладони есть хоть малейший след от твоего ножа.»
Он прекрасно понимал, что теперь я навсегда в его плену. Как же просто он обо всем говорил. Два конца… Конечно, это случится, когда я ему надоем, либо когда правительство обо всем узнает. И скорей всего он убьёт меня первым, чтобы не подвергать себя опасности.
— И когда наступит этот конец? Сроки неопределенны. Ты сделаешь это неожиданно? Когда тебе вздумается? — пропищала я, после чего поддалась порыву эмоций. Я больше не могла держать в себе весь этот ком, состоящий из страха, отчаяния и боли. Я знаю, как опасны негативные эмоции, но сдерживать их просто нет сил. Голова уже шла кругом, веки тяжелели. Скоро я провалюсь в бездну, из которой очень трудно выкарабкаться самому. Если я сейчас же не ощущу хоть какой-то свет, я просто навсегда останусь в этой темноте.
Но в ночном мраке даже тусклый, холодный свет луны не может дать мне сил. Никогда не видела луну, хоть и знаю о её существовании. Она единственный источник света, который любят тёмные и считают бесполезным светлые.
Когда же наступит рассвет?
Прохладный, свежий ветер стал нежно окутывать меня, убирая с лица пряди волос. А открыла глаза и увидела, что нахожусь посреди кустов, которые растут недалеко от моего любимого луга. Капли росы приятно холодили кожу. Может это все сон? Я посмотрела на свою руку, но, к сожалению, увидела запекшуюся кровь. Когда я попыталась встать, короста треснула и кровь вновь стала просачиваться. Страшно даже думать о том, как я выгляжу. Но как я тут оказалась?
Я отчетливо помню стул, с которого упала прямо на асфальт, потеряв сознание. Светлых ночью нет, значит, что только темный мог перетащить меня. Я нужна только одному. Как мило с его стороны. Не ожидала, что он будет способен на такое. Хотя скорей всего он это сделал, чтобы никто не увел его игрушку.
Самым быстрым шагом, на который было способно мое измученное тело, я плелась в сторону дома. Подойдя к оживленному участку, сразу привлекла к себе тонну внимания. В глазах прохожих застывает немой вопрос: «Как она смогла выжить, проведя ночь на улице?»
Я не выжила, я лишь ненадолго продлила себе жизнь. Они просто не знают, что на самом деле я уже труп.
Глава 5
Я шла прямо к подъезду своего дома. Жить в районе, где самый высокий дом имеет лишь три этажа — довольно-таки удобно. Высотные дома есть лишь в центре, что сразу же привлекает туда всех граждан. Но моя семья не горит желанием покидать уютную квартиру на первом этаже.
Я засмотрелась на белоснежную скамейку и подумала о том, какого цвета сейчас мое платье. Грязное, темное, как и все мое ближайшее будущее, как моя оставшаяся жизнь.
— Аврора! Милая! — услышала я крик своей мамы. Ее лицо опухло, под глазами появились посиневшие мешки. Руки так тряслись, что даже обнять меня ей было трудно. — Где же ты была? Господи, ты жива! — слезы намочили мое плечо. Я подняла свои израненные руки и обхватила ее вздрагивающее тело. — Они не выпускали нас, как бы мы не пытались выйти. Папа хотел вылезти через окно, но как назло охрана стала предусмотрительной. Они установили на земле какую-то ловушку перед тем, как уйти. Я всю ночь не спала. Молилась за тебя. Ждала рассвета, но в итоге не смогла продержаться. Как только очнулась, обнаружила, что папы и брата нет. Сразу выбежала на улицу. И, Господи, как же я рада, — слезы с новой силой хлынули из красных глаз.
