— Ты, безусловно, прав, — разговариваю с ним, как с психом, хотя и сама медленно схожу с ума. — Но неужели это доставить тебе удовольствие?
— Если хочешь промыть мне мозги, то знай — плохая идея, — грубо сказал он, после чего моя кожа перестала ощущать жгучий металл. На секунду я почувствовала облегчение, и он скорей всего уловил это, поэтому грубо пнул по ножке стула. Жуткий скрип прорезал слух, и я подумала, что сейчас упаду, но стул лишь немного пошатался и остался стоять на месте.
— Я не хочу промывать тебе мозги. Прости, — прошептала я и сразу вытерла свои щеки и потрогала шею. — Все же, как бы я не пыталась, я не могу понять, почему ты хочешь это сделать, — несла я полный бред. Вообще не знаю, зачем я все это ему говорю. Слова все равно бесполезны. Ему только клиника поможет.
— Конечно, ты не поймешь. Ты же другая, — его голос стал спокойным, но не менее глубоким. Возможно, из-за того, что я ничего не вижу, его голос стал рисовать в моей голове его образ. И пока что меня пугает воображаемая картинка.
— Я считаю, что все люди равны, — уверенно заявила я, хотя сама понимала, что к нему это не относится.
— Все кроме нас, вот что ты имеешь в виду.
— Нет, ты что.
— Задобрить меня пытаешься? — представляю его нахальную улыбочку. Конечно, он не поверит моему глупому лепету.
— Я просто пыталась сказать правду. Мы не умеем врать, — да, это правда. Но если дело касается темных, все совсем по-другому.
— Допустим, я тебе поверил, — я начала слышать шарканье ногами, — но ведь это не меняет мое мировоззрение, согласна? — снова он подходит ближе, и его запах ударяет в нос. Моментально делаю глубокий вдох, чтобы задержать дыхание и насладиться пьянящим запахом. Проходит несколько секунд, прежде чем я выдыхаю. Смех, похожий на злодейский, сразу же раздался позади. — Ну так что, продолжим то, на чем остановились?
— Подожди! — вскрикнула я, когда услышала шуршание.
— Думаешь, я послушаю какую-то девчонку?
— Может, мы сможем как-нибудь договориться? — выпаливаю я, сама не понимаю зачем. Но ему это не показалось глупым, он, наоборот, обошёл меня и, кажется, встал прямо напротив.
— И о чем же? — разговор превратился в деловую беседу. Я почувствовала, что тоже немного подчинила ситуацию себе, но эта доля слишком мала в сравнении с властью негодяя.
— Все что хочешь, только позволь мне жить.
— Хочешь, чтобы я тебя отпустил?
— Да, — неуверенно произнесла я.
— Слишком много просишь. Это выше моих сил.
— Позволь хотя бы увидеться с моими близкими. Я хочу попрощаться с ними, прошу, — молила я.
— Теперь просишь отпустить на один день?
— Да.
— И я должен тебе поверить?
— Я поклянусь. Мы не в силах нарушать клятвы, — я опустила голову, принимая свое поражение. Да, маленькая ложь в сторону темных возможна, но на большее мы просто неспособны. Все клятвы, которые мы даем, нельзя нарушать.
— А если тебя не выпустят из дома?
— Я сделаю все, чтобы только уйти.
— Попрощаешься с родными и покинешь свой дом, чтобы я тебя убил?
— Да, я прошу только об одном дне.
— Хорошо, поклянись, что появишься завтра ночью на улице.
— Клянусь, — прокряхтела я. Слезы с новой силой полились из моих глаз, но я была рада, что смогу хотя бы в последний раз увидеть тех, кто мне дорог. Я осознавала, что это будет мой последний день, но это волновало меня в последнюю очередь. Мне уже не спастись.
Я протянула свою руку для рукопожатия. Чувствовала, как по ладони бежали мурашки, как дрожали пальцы и пульсировали подушечки. Делаю вдох, вытираю слезы и жду, когда он наконец скрепит нашу сделку. Страшно, но так он будет больше мне доверять, а значит, не начнёт угрожать близким. Я ожидала ощутить прикосновение сухой кожи, представляла себе руку, покрытую множеством шрамов, и с выпирающими венами. Но вместо всего этого я ощутила резкую боль и поняла, что моя рука сжимает острие ножа. Маленькие ранки стали ничтожными в сравнении с этим свежим глубоким порезом. Кровь моментально потекла по руке, капнула на ногу. Я рефлекторно выдернула руку, из-за чего холодное оружие углубило свой след. Стиснув зубы, я попыталась сжать ладонь, чтобы остановить темно-красный поток, но адская боль не позволяла даже слегка пошевелить пальцами. Совесть не позволяет ещё сильней испачкать белое платье, поэтому мне нечем накрыть рану. Запрокидываю голову, топаю ногой, чтобы как-то отвлечься от болевых ощущений. Сил нет терпеть этот ад. Другой рукой плавно веду по горящей коже, всхлип, переходящий в рычание, срывается с губ. Я выставляю руку вперед, позволяя крови капать на бетонный пол. Хорошо, что я не вижу всего этого, иначе моя голова давно бы закружилась.
— Слушай меня внимательно, — стал говорить он прямо напротив моего лица. — Ты должна будешь подчиняться мне все время, пока этот порез будет украшать твою ладонь. Я буду делать с тобой все, что захочу. Ты должна поклясться мне, что будешь каждую ночь выходить на улице, что врать не будешь. Любые мои прихоти ты будешь выполнять беспрекословно. Начнешь рыпаться — я убью тебя и всех твоих близких. Уяснила? — теперь жгучий металл коснулся моей щеки, отчего я зажмурилась.
