— С тобой всё в порядке? — слушаю его ровное сердцебиение, глажу пальцами широкую спину. Прижаться бы как можно ближе, но он в ответ не обнимает.
— А что со мной может быть не так?
— Вчера тебе пришлось пойти против устоев, и я предположила, нет, я уверена, что тебе это далось, мягко говоря, нелегко.
— Давай поговорим в другом месте, — меня моментально отрывают от земли и закидывают на плечо.
— Я могу сама идти.
— Если бы.
— Я серьёзно. Тебе тяжело.
— Ты пока будешь идти, вся ночь пройдёт.
— Зато ты не устанешь.
— Хватит пищать.
— Хорошо-хорошо. Только потом не ругайся, что у тебя вдруг плечо заболело.
— Обязательно что-нибудь да ляпну по этому поводу.
— А куда ты меня тащишь?
— Уже никуда, — меня ставят на ноги, и я спиной ощутила ствол дерева.
— Теперь ответишь на мой вопрос?
— Со мной всё в порядке.
— Точно?
— Да.
— Даже больно не было вчера?
— И хуже бывало.
— Если тебе причиняют боль, которая меньше той, что ты однажды испытал, это не значит, что её можно терпеть.
— Мне никто не причинял боль. Я сам себе её причинил, в этот раз слишком много, вот и не выдержал.
— В этот раз? То есть, это не первый раз, когда ты терпишь боль из-за меня?
— Далеко не первый. Уже со счёта сбился.
— Но ты всегда так всё скрывал, что я и представить не могла, что творится внутри тебя. Прости.
— Да ладно. Ты тоже из-за меня настрадалась.
— Вероятно, что намного меньше. Ты оберегал меня.
— Не припомню, чтобы в первую встречу я обработал тебе рану.
— Это неважно. Тогда всё было совсем по-другому.
— Мы квиты, не стоит переживать из-за этого.
— Я бросила тебя, когда ты нуждался в поддержке. Во время моих приступов ты был рядом. А я…
— Аврора, всё нормально.
— Нет, не нормально, — я сделала шаг вперёд и вновь обняла. Мне проще говорить так, когда я всем телом ощущаю его присутствие. — Ты подавлял мои приступы, делал то, что неестественно для тебя, чтобы только я не страдала. Тебе приходилось страдать.
— Аврора.
— Тихо, дай мне сказать. Я должна это сказать. Это всё, что я могу. Сколько раз ты помогал мне? Сколько раз тебе было больно из-за меня? Сколько раз ещё будет больно?
— У вас же принято, что мужчины защищают женщины. Разве нет?
— Да, но у вас так не принято. Ты другой.
— Считай, что это бонус от меня. Подарок.
— Я не хочу, чтобы ты страдал из-за этих подарков.
— Кому-то из нас всё равно придётся испытывать это.
— Почему это должен быть ты?
— Потому что я уже много испытал в своей жизни. И мне проще перенести это.
— Именно, хватит с тебя. У тебя было тяжелое детство.
— Я не особенный, у многих оно такое паршивое. Хватит меня жалеть.
— Если бы я могла пожалеть всех, то сделала бы это.
— Но это невозможно, поэтому прекрати делать из меня героя, который чудом выбрался из дерьма под названием «счастливое детство».
— Что ты чувствуешь, когда делаешь то, что запрещено для тебя?
— Это не описать словами. Просто хочется всё бросить и убить. Это желание приходится подавлять.
— Избавиться от источника боли?
— Что-то вроде того. Как будто звереешь. Мышцы сводит, руки горят, а способ избавиться от этого один. В голове крутится одно слово «убить» и всё. Клянусь, я хотел утопить котёнка или задушить. Пришлось взять себя в руки, чтобы предотвратить появление приступа у тебя.
— И ты опять помог мне.
— Я чуть не сорвался. Думал, что более-менее научился контролировать себя, но оказывается, нет.
— И ты всё же взял её к себе.
— Теперь эта мелкая носится по комнате и рвет всё то, что попадается ей под её крошечные лапки. Она слишком активна. А ещё любит обниматься, как ты. Даже спать со мной легла, — я непроизвольно улыбнулась, когда представила эту картину.
— Ты не жалеешь, что переборол себя?
— Ещё не думал об этом.
— Спасибо.
— Не за что.
— Прости.
— Не стоит.
— Стоит.
— Помолчи.
— Обними, и я замолчу.
— Просто замолчи.
— Тебе больно меня обнимать?
— Совсем чуть-чуть.
— Тогда не стоит. Мне и так хорошо.
— Хорошо ей, — его руки пробежались по моему телу, а затем крепко обняли. Я не успела выдавить и слово, как он прижал моё лицо к себе, тем самым заткнув меня. Застываю, чтобы получше понять его ощущения, но долго находиться в напряженном состоянии я не могу. Хочется расслабиться в его руках, которые наконец искренне обхватили меня и прижали к телу. К загадочной и вкуснопахнущей бессоннице.
Я наконец высвобождаю своё лицо и сразу поднимаю голову, чтобы, возможно, посмотреть на него.
— Теперь я буду внимательней. Тебе не придётся испытывать много боли.
— Да что ты.
— Разделим её.
— Это невозможно.
— Почему же?
— Всегда кому-то из нас придётся брать на себя весь удар. Мы не в том положении, чтобы говорит о каком-то там разделении боли.
— И ты уже решил, что принимать все удары будешь сам?
— Да. Я сильней тебя.
— Говорят, что человек силен лишь до определенного момента. Если сломать того, кто кажется невероятно сильным, то его уже нельзя будет вернуть в прежнее состояние. Слабый человек привык к тому, что он вечно страдает, что он всегда жертва. Сильный же нет. Он копит все в себе. И один удар способен напомнить о всех ранах, которые наносили ему. Чем сильней человек — тем проще однажды сломать его раз и навсегда.
