— Время идёт, я могу передумать, — атмосфера вокруг мгновенно напряглась. Он борется сам с собой. Кое-как соглашается, выталкивает из себя слова.
— Я положила, — осторожно сказала, боясь, возможно, взбесить его.
— Давай быстрей всё делать.
Суета. Он торопится. Грубо толкает, не церемонится. Раздражен. Я буквально вваливаюсь в комнату в мокрой одежде, хорошо, что обувью на ковер не наступила.
Поворачиваюсь лицом к окну и обеспокоенно смотрю в темноту.
— С тобой всё хорошо?
— Окно закрой и иди спать.
— Скажи, что всё будет хорошо.
— Закрой это чёртово окно, пока я тебе не помог! Со мной всё прекрасно! — буквально рычит, сдерживая ярость.
С ним точно что-то не так, но я закрываю окно. Медленно поворачиваю ручку.
Он испытывает боль, когда помогает другим? Ему тяжело перебороть себя? Что если противоестественные для него вещи так же, как и у меня, переворачивают все внутри.
Я запомнила его голос, пропитанный болью, злостью. Голос человека, которого ломают напополам, из которого вырывают внутренности. И это я заставила его переступить через свои принципы. Я заставила его бороться с самим собой.
Вновь открываю окно. Впускаю в комнату холодный ветер.
— Если ты ещё здесь, прости. Я не хотела, чтобы тебе было больно. Мне правда очень жаль, я не знаю, что ещё сказать. Могу только поблагодарить тебя. Спасибо, что сделал это. До завтра. Буду скучать.
Оставляю окно открытым и вешаю на него свою одежду. Довольно опасно, но я всё равно сажусь на подоконник, прижимаюсь к стеклу и жду, когда высохнут волосы.
Писка котенка не слышно. Он забрал его. Но я не улыбаюсь. Я противилась принимать особенности его мира, он помогал мне, делал так, чтобы у меня не было приступов. А сама же я навязала ему свой мир и даже не поддержала. Оставила под дождём, когда он больше всего нуждалась в заботе.
Как и все бросила его одного.
Глава 23
Капли дождя все меньше беспокоили меня. Кожа давно пропустила через себя миллионы мурашек, сейчас она будто покрылась ледяной корочкой. Волосы запутались, но более-менее высохли.
Я аккуратно слажу с подоконника, бросаю одежду под кровать, чтобы никто не увидел промокшие вещи. Окно закрываю, перед этим наполняю легкие свежим воздухом. Но он не бодрит, не дает сил. Я продолжаю шататься. Шаркаю голыми ногами, ударяюсь об тумбочку, но продолжаю слепо идти к кровати.
Под толстым одеялом наконец отогреваюсь. Только вот толку в этом нет. Я думаю о нём. Без перерыва. Переживаю, как за родного человека. И беспокойство разрывает изнутри, сжимает в тисках сердце, бьёт по рёбрам. Это не приступ, который внезапно возник из-за паники. Я сама внутри себя слоями накладывала ужасные мысли друг на друга, провоцируя появление жжения в горле. Сглатываю, но это не помогает увлажнить нежную кожу. Я должна уснуть, чтобы остановить эту пытку. С трудом закрываю глаза и пытаюсь настроить себя на сон. Дыхание выравнивается. Стараюсь унять всё то, что мешает спокойно уснуть.
Как же это подло по отношению к нему. Вряд ли он сейчас лежит в постели и спокойно размышляет о жизни.
Усталость берет верх, и я проваливаюсь в сон, так и не избавившись от горького осадка.
— Эй, сестра, — моё плечо стал активно трясти брат.
— Чего тебе? — бубню и с головой укрываюсь одеялом.
— Вообще-то уже время обедать, а я так и не завтракал.
— В смысле обед? — убираю одеяло с лица и открываю глаза.
— Уже третий час, а ты ещё даже глаза не открывала. Мама позвонила и попросила тебя не трогать, якобы, возможно, ты заболела. Но я захотел кушать.
— Беспомощный что ли? — я возмущенно взглянула на него.
— Я должен еду готовить?
— Ладно все, сейчас встану.
— Быстрей давай, любимая, заботливая сестренка, — он нагло улыбнулся и пошёл к двери.
— Ой, какие мы словечки-то знаем. И как тут не подорваться, — крикнула ему вслед, но так и не встала с постели.
Первая мысль, которая посетила мою голову, конечно, после мысли о долгом сне и приготовлении еды, — состояние «тёмного». С утра думаю о нём, будто и не было продолжительного сна. За окном светит солнце. Не похоже, что вчера небо было затянуто тучами.
Первым делом достаю из-под кровати комок до сих пор влажной одежды. Вешаю кофту и штаны на дверцы шкафы, накидываю на плечи махровый халат, расчесываю запутанные волосы. Нос заложило — я заболела. Что и требовалось ожидать после проведения долгого времени под проливным дождём. Интересно, «тёмный» тоже заболел или у него очень хороший иммунитет?
Брат помогал на кухне, хотя лучше сказать, мешался под ногами. Он вился вокруг, якобы поддерживая меня. Но в итоге из-за него тарелка превратилась в небольшую кучу осколков. Ещё пришлось обрабатывать его палец, так как он неудачно попробовал все убрать. После разного рода манипуляций, мы всё же сели за стол, чтобы пообедать.
— Ты в последнее время очень много спишь. У тебя какие-то проблемы со здоровьем? — побеспокоился Алекс. Только вот я совсем не нуждалась в поддержке родного брата. Будет очень сложно ему соврать.
Сама же хотела высказаться. Сложно со мной.
— Со здоровьем у меня всё хорошо.
— Тогда может, ты до сих пор переживаешь из-за той ночи?
