Смысла держать платье уже не было: я снова оказалась на своих ногах. Прохладный воздух вызвал мурашки по всему телу. Вероятно, мы стоим на балконе.
— Что ты несешь? — начал он.
— Я что несу?
— Да.
— Ты сам на себя посмотри. Ведёшь себя, как свинья. Совсем меня не защищаешь. Смысл возишься со мной, если я девка на ночь?
— Что я мог сделать?! Защищать девушку не входит в наши правила!
— А это не надо делать по правилам. Это делают сами, произвольно, по своему желанию. А у тебя его нет!
— Да есть оно! Как ты понять то не можешь, что мне нельзя делать всего этого перед «тёмными»? Почему вечно делаешь вид, что сочувствуешь мне, говоришь, что не будешь давить, не будешь требовать, хотя сама не можешь понять элементарных вещей?!
— Да потому что я тоже во всем запуталась! Во всех своих чувствах!
— Ты просто наглая, заносчивая девчонка, которая хочет, чтобы всё было для неё.
— Нет, я не такая!
— Отрицаешь очевидное! Ты только требуешь, не думая своей головой!
— Я не была такой! — отворачиваюсь от него, чтобы он не видел слезящихся глаз. В голове каша, нет никакой ясности. Я даже ответить внятно не могу.
— Я не закончил! — он хватает своей рукой моё предплечье, поворачивает обратно к себе и заставляет сделать шаг вперёд. Первое его прикосновение к моей коже. Очень странные ощущения, сравнимые с паникой. Слишком волнительно.
Ещё секунду его ладонь сжимает моё руку, а потом он резко отпускает меня и начинает громко ругаться.
— Чёрт! — много различных неизвестных слов, но явно наполненных грубость. Слышу, как он падает на колени и продолжает поток брани, смешанный с рычанием, шипением.
— Что случилось? — я растерялась и застыла на месте. Что мне делать?
— Так и знал, что это не просто закон. Чёрт, как же больно!
— Скажи мне, что случилось.
— Закон о неприкосновенности. Нам нельзя трогать вас. Я думал это ерунда. Но…
— Что но?
— Кожа адски горит. Чёрт! Это уже слишком.
— Это из-за того, что ты ко мне прикоснулся? К моей коже?
— Мне нельзя трогать тебя, иначе я буду получать вот такие ожоги. Походу, закон — это не просто словесное правило. Даже природа против того, чтобы «тёмные» трогали «светлых».
— Господи, получается…
— Мы не должны прикасаться друг к другу. Моя кожа сгорит. Именно это останавливает «тёмных» и не позволяет быть со «светлыми».
Нам никогда не прикоснуться друг к другу.
Глава 26
Уже не помню, в который раз я прокляла законы и разделение. Слышу его неровное дыхание, как пытается он прийти в норму. Лицо застыло, уголки моих губ расслабленно спустились вниз, взгляд невозможно сфокусировать даже просто на одной воображаемой точке.
— За что? — поднимаю голову, чтобы открыть доступ ночному воздуху к моему лицу. Выплеснуть бы всё то, что внутри слилось в один большой ком, да толку в этом нет. Всё перестало иметь смысл, даже моя бредовая, тайная надежда жить в мире с «тёмными». — Я не хочу так, — сил говорить просто нет, лишь невнятный шёпот срывается с онемевших губ. — Не может быть всё так запущенно. Это очередная шутка, ведь так?
— Думаешь, мне сейчас смешно? Рука до сих пор горит, — раздражённый голос, который вырывается сквозь стиснутые зубы.
— Прости, — рухну на колени от внезапной потери сил. — Я ещё больше запуталась. Что с нами происходит? — мои руки царапаются об шершавую поверхность холодного пол. Из глаз побежали первые слёзы, которые я не в силах держать внутри себя. Но я должна была быть сильной.
— Ты чего? Зачем упала? — он становится спокойней, в отличие от меня. Ступор полностью проходит и появляется ощущение безысходности. Мы никто. Мы даже попробовать не можем пойти против навязанных принципов.
— Мы никогда ни к чему не придём. Всё будет идти по кругу, всегда. Нам будет казаться, что мы близки к финишу, что совсем скоро внутри нас настанет порядок, но произойдёт то, что собьёт нас с ног, и мы будем вынуждены начать сначала. Я всегда буду требовать от тебя много, не отдавая что-то взамен. Это эгоистично.
— Мы все хотим получить желаемое с меньшими потерями. Это естественно. Каждый человек в какой-то степени эгоист.
— Но я не должна быть такой, я же «светлая». А самое страшное, что я делаю это не из-за твоего влияния, не из-за резкой перестройки в голове. Я всегда была такой.
— Ты начинаешь копаться в себе, но это бессмысленно.
— Что тогда имеет смысл? Подчинение? — вытираю с лица слёзы, и соленая жидкость попадает на крошеные ранки, вызывая легкое щипание. — Мы живем без цели, без смысла. Стоит ли что-то изменить? Ответ на всё кроется в самих нас. Но никому этого не надо, никто не хочет показаться странным, никому не нужны проблемы.
— Каждый хочет спасти свою шкуру. Среди нас точно не будет того, кто попытается стать героем.
