Плевать, я уже не контролирую себя. Какой-то необратимый процесс выращивает внутри меня «тёмную» Аврору без моего ведома. Если бы только из-за этого я не страдала в «светлом» мире, я бы спокойно стала полноценной.
Но мне нет места ни в одном из миров. И это пугает. Я везде лишняя.
Пришёл уже «тёмный» к дому? Могу выходить? Или он, отменив сделку, решил просто от меня избавиться? Нет, он бы тогда убил. Значит, он здесь.
Беру в руки фонарик, и, как только включаю свет, небо за окном озаряется мощной вспышкой. Молния пронзила тьму ломанной светящейся линией и привела с собой запоздалый гром. По шее прошлись неприятные мурашки из-за жуткого звука.
— Ну вот за что? — прошипела тихо-тихо, ругая погоду, которая совсем не кстати испортилась. Будто днём не может лить дождь.
Следующая вспышка дала начало ливню и новой волне моего раздражения. Но что насчёт «тёмного»? А если он пришёл?
Освещая себе путь, подлетаю к окну и открываю его нараспашку. Сильный ветер проник в комнату и скинул со стола одинокий лист.
— Ты здесь? — провожу пучком света по округе, но, не приметив никаких силуэтов, опускаю его. Всё-таки не пришёл. Ну конечно, не просто же так он торопился покинуть меня.
— Убери его. Быстрей, — раздражённый голос раздался будто прямо под носом. Я стала медленно опускать голову и, когда мои глаза приметили пальцы, держащиеся за край, я чуть ли не с визгом отлетела от подоконника. Фонарь глухо упал на пол и стал освещать пространство под кроватью.
Я сначала замерла в надежде, что никого не разбудил этот шум. Но потом колени начали медленно сгибаться, а дрожащая рука тянуться к источнику света. Когда рукоятка была обхвачена моими пальцами, я приготовилась посветить прямо на окно.
— Даже не смей, — глубокий и парализующий голос заставил застыть напуганное тело. Но где-то в подсознании я понимала, что это человек, с которым я больше всего хочу встретиться. — Пустишь?
— Ты ведь, — челюсть слегка трясётся, но пальцы продолжают уверенно сжимать уже нагревшуюся рукоятку.
— Не узнала? Так подойди и понюхай, — выдыхаю с облегчением и выключаю единственный свет.
— Зачем же так пугать? — встаю на ноги и медленно иду в сторону окна.
— А почему так долго?
— Я много думала.
— Ну как обычно. Так пустишь? Или мне дальше сидеть на подоконнике?
— Да, конечно.
— Конечно, пустишь или, конечно, сиди на подоконнике?
— Конечно, пущу. Только давай очень тихо, и, пожалуйста, сними обувь.
— Какие мы чистюли, — послышалось шуршания, а затем звуки закрывания окна. И наконец холодный ветер перестал дуть по полу.
— Сегодня мы посидим у меня? — я перешла на шёпот.
— Ну ты же не против, — в следующую секунду в меня полетела промокшая одежда, которую я всё же успела поймать. — Молодец, совсем ловкая стала.
— Ты снял одежду? — я растерянно забегала глазами по скрытой во мраке комнате и отодвинула от себя тяжёлую толстовку, с которой немного капала вода.
— Ну да. Она просто насквозь промокла, за окном всё-таки гроза и ливень. Я бы и штаны снял, но вдруг ты начнёшь покушаться. А это, прости меня, уже далеко не ладони.
— Я бы не стала тебя трогать, — и возмутилась, и смутилась одновременно. Странный, шипящий голос внутри моей головы захотел увидеть его именно в данный момент. Он настойчиво заполнял собой сознание. Да, я чувствую себя живой, когда мои плохие качества, противоестественные вещи начинают активно штурмовать идеальный мир, который годами выстраивали внутри меня, но и то, что они начинают диктовать мне, что делать, выходить из-под контроля, ставит в полное замешательство и пугает.
— Никто и не сомневается в этом. Мы все приличные люди, — давно заметила, что он очень любит сарказм в мою сторону.
— Прекрати издеваться.
— Я только начал.
— Больше никогда к тебе не прикоснусь, — обиженно кинула вещи в сторону кровати, не подумав, что постель будет мокрой. Глупо, очень глупо.
— Уверена? — представляю, как ехидно поднялся уголок его губ и брови слегка приподнялись.
— Ну, кроме предплечья. Оно вообще уже давно принадлежит мне.
— Да неужели, а мне что принадлежит? — лёгкие потребовали сделать глубокий вдох, и меня заполнил его потрясающий запах. Он приблизился ко мне, провоцируя весь организм на максимальное насыщение противоположной, но такой необходимой аурой.
— Ты уже всю меня под контроль взял, — протягиваю руку и начинаю кончиками пальцев ощущать тепло, исходящее от его кожи. Как же хочется прикоснуться. Мышцы руки сводит, я старательно контролирую их, чтобы рука не вытянулась вперёд. Сжимаю кулак, ногти впиваются в ладонь. Но эта боль совсем не отвлекает. Я испытываю странную жажду, голод. Начинается ломка из-за того, что я не могу удовлетворить потребность «тёмной» Авроры.
— Так сложно? — у меня галлюцинации? Или он правда переживает? Виски пульсируют, но руки всё равно продолжают тянуться к его телу.
— Невыносимо. Я не контролирую это. Нужен баланс, но я не знаю, как мне его найти. Я боюсь, что в один момент «тёмная» чаша перевесит, и тогда уже не будет пути назад.
— То есть, если «тёмная» сторона преобладает, человеку никогда не найти баланс?
