— Не факт, что от тебя, — я подвинулась ближе к краю, чтобы места хватило и для моего жениха. Он занял освобожденное место и снова посмотрел на меня. Да что со мной не так?
— Есть кто-то ещё от кого ты бы хотела сбежать?
— Не кто-то, а что-то.
— Поделишься?
— И откуда столько любопытства? — хмурю брови и смотрю в его сторону.
— Сам не знаю.
— Вот и я ничего не знаю.
— Что я тебе сделал, что ты так злишься?
— Я ещё совсем не злюсь.
— Будешь сидеть с такой кислой миной, люди подумают, что ты несчастна.
— Так и есть, я не счастлива, — заявила это на весь коридор и привлекла много лишнего внимания. Осуждающие взгляды устремились в мою сторону. Всё что мне оставалось, это прижаться к стене и скрыться за телом Дэйва.
— Из-за меня?
— Нет, из-за сложившейся ситуации. Можно мы не будем об этом говорить? — я запрокинула голову и посмотрела на яркую лампу. Не прошло и пяти секунд, как я почувствовала боль. Веки мгновенно сомкнулись, а глазные яблоки будто ощутили на себе волну мощного взрыва.
Это уже не нормально. Я опускаю голову и стараюсь проморгаться. Руки в панике сжимают сумку, а в груди от страха что-то пульсирует с невероятной силой.
— С тобой всё в порядке?
— Мне страшно, — бегаю глазами по бледным плиткам на полу и, набравшись смелости, резко смотрю на свет. И всё повторяется вновь: боль и желание погрузиться во тьму.
— Из-за того что будут снимать швы?
— Да… То есть, нет, — беспорядок в голове, как следствие паники, не мог позволить внятно произносить слова. Что, чёрт, происходит! Почему я не могу смотреть на яркий свет?!
Я по-настоящему боялась поднять голову, и какого было моё счастье, когда Дэйв снова встал передо мной, загородив свет от лампы.
— А вы будущие молодожёны? — на место Дэйва села бабушка, которая не постеснялась задать нам этот вопрос.
— Да, — совершенно спокойно ответил ей мой жених, пока я тряслась, как ненормальная.
— Такие красивые, а какие у вас детки замечательные будут.
— Спасибо большое.
— А девочка-то совсем трясется. Боится она врачей у тебя.
— Да не врачей она скорей всего боится, — я заметила, как его голова поднялась вверх. Только не это, если он понял, в чём дело, всему придёт конец.
— А чего же тогда?
— Мне бы самому знать, — голова опускается, и он смотрит на меня строгим взглядом. Я не в силах выдержать это: царапаю искусственную кожу небольшой сумки, избегаю его хмурого лица.
— Плохо, когда мужчина не знает, почему его женщина страдает.
— Она сама не говорит, а я по поведению догадаться не могу.
— Почему же ты своему жениху ничего не говоришь? — теперь бабушка обращается ко мне. — Не любишь его пока что?
Я поворачиваюсь к ней и разглядываю глубокие морщинки на маленьком лице. Её глаза слезятся, радужная оболочка слегка отблёскивает.
— Ну что ты молчишь? — небольшие губы растягиваются в улыбке, но я не чувствую в ней поддержки.
— Люблю. Очень сильно люблю, — отворачиваюсь, чтобы не заподозрили во вранье. Но ведь даже повода нет, горло-то совсем не болит. И снова я смогла соврать чужому человеку. А она ведь так улыбалась, с такой добротой отнеслась к нам. Что я вообще делаю…
Из кабинета вышел человек, после которого была моя очередь. Я встала и с опущенной головой попыталась пройти мимо Дэйва, но он поймал меня за руку.
— Посмотри на меня, — слегка приказной тон вынудил меня поднять свои глаза. Я на грани полного внутреннего разрушения, глаза наполняются слезами страха и какого-то отчаяния. Может, я больна? Причём уже неизлечимо. — Что происходит? — так серьёзен, груб, но всё равно находится в полном недоумении.
— Я сама не знаю, — тихо-тихо произношу, с печалью смотря в его светлые выразительные глаза. Хочу уйти, но он снова возвращает к себе.
— Врача хоть не бойся. Всё будет хорошо, — крепко сжимает ладонь, а потом отпускает её.
— Спасибо, — я провожу пальцами по его запястью и уже уверенней иду к кабинету.
— Это всё любовь, — произносит та же бабушка, когда я захожу в светлое помещение.
Любовь? К кому? Точно не к Дэйву.
Швы с моей бедной руки сняли довольно-таки быстро, поэтому я не заставила озадаченного Дэйва долго ждать своего появления. Он сидел на моём месте, странно поглядывая на свет и потирая свой подбородок.
— Мы можем идти, — наконец он переводит на меня ещё более пронзительный взгляд.
— В чём же дело? — медленно произносит, одновременно вставая с места и не сводя с меня глаз. А я только и могу своим глупым поведением выдавать то, что его рассуждения в голове направлены в нужное русло.
— Я хочу домой, — разворачиваюсь и иду прямиком к заветному выходу из этого противного здания. По дороге ударяюсь об людей, чуть не роняю сумку и запинаюсь об небольшой порог.
И только когда я оказываюсь на свежем воздухе и более-менее успокаиваюсь. Но страх посмотреть на источник света продолжает опускать мою голову в пол. Не зря мне раньше часто говорили: «Смотри под ноги». Вот, пришло время прислушаться к совету.
Мы отъезжаем от больницы в полной тишине, но с ужасным настроением. Я бы хотела, чтобы мы молча и попрощались, но у Дэйва были другие планы.
