— Да, Брайен, — каждую букву произносила с нескрываемым наслаждением. И почему я в таком восторге? Хочу обнять его.
— Ты теперь постоянно будешь его произносить? — слышу лёгкий смешок, и сама ещё больше улыбаюсь.
— Конечно, Брайен, — щеки уже начинают болеть от сильного напряжения, но успокоиться я не могу.
— И как тебе моя помощь? Понравилось, как я украсил твои скучные рисунки? — он в мгновение ока оказался на подоконнике в миллиметрах от меня.
— Ты такой талантливый. Все линии, что ты нарисовал, изящны…
— Изящны? — с удивлением спросил он.
— Ой, что это я говорю. Видно, что рисовала твердая мужская рука, сильная, мощная. Как ты продавил бумагу, это превосходно. Только по-настоящему талантливые личности могут создать такой неописуемый рельеф, с помощью одной лишь своей силы. А главное, как же ты экспрессивен в выражении своих чувств, сколько эмоций в каждом штрихе. Видно, что ты душу вложил и превратил мои каракули в настоящие произведения искусства. Спасибо, что открыл глаза на прекрасное, — я приблизилась к нему, чтобы ощутить на своих щеках его ровное дыхание. Чувствовала себя окрыленной, трепет в душе разрывал на маленькие кусочки и заставлял протянуть руки к нему.
— Всегда знал, что у меня есть скрытые способности. И это, кстати, я ещё не старался, — я думала, что в ещё больший восторг я не приду, но его слова, которые он говорил совсем несерьёзно, влюбляли меня в происходящее.
— Но я уже влюбился в каждый след от карандаша, ведь нарисовал это ты, — обхватываю его руку и начинаю тянуть на себя. — Что ты такой сильный, — его мышцы напряглись и застыли в одном положение, пока мои пальцы пытались хоть немного расслабит его бицепс.
— Что ты делаешь?
— Зайди уже в комнату.
— Я сам в состоянии это сделать, хватит искать повод, чтобы облапать меня, ты можешь просто попросить, — в мою грудь утыкается пакет и меня аккуратно двигают в сторону.
— Как-то неинтересно трогать тебя, спрашивая разрешения.
— Аврора меняется не по дням, а по часам. Где же твои коронные «я не хочу тебя лапать!»?
— Это ты первый начал меня соблазнять, ходил тут без кофты, ещё и руки мои на свое тело клал.
— Сейчас, случайно, жажда не мучает?
— Думаю, что нет. Всё не так плохо. И к тому же у меня прекрасное настроение. А теперь ответь, что в этом пакете?
— Открой и посмотри.
— Очень остроумная шутка с твоей стороны. Я даже удивилась.
— Рад стараться.
Демонстративно закатила глаза, и полезла рукой в пакет, чтобы достать его содержимое.
— Одежда? — в моих руках оказался свёрток ткани.
— Джинсы и кофта с воротником.
— Водолазка?
— Ну наверное, взял то, что максимально прикроет твое тело.
— Это в разы отличается от прошлого наряда, которое ты мне подобрал.
— Я надеюсь, парик и линзы остались?
— Да, я бы не смогла выкинуть. И никогда не выкину, так как это мое воспоминание о приключении всей моей жизни, о тебе, — достаю кроссовки из пакета и начинаю медленно снимать с себя «светлую обёртку».
— Ты как-то не соблазнительно это делаешь, — из-за низкого голоса мои руки застыли, держа светлую футболку. Только через несколько секунд я сообразила, что начала раздеваться прямо перед ним и не попросила его отвернуться. Я много раз ошибалась на его счёт, и пора прекратить винить его во всех грехах.
— Прислушаюсь к этому замечанию, — с легкостью перешагнув через себя, я откинула футболку и без стеснения посмотрела в его сторону. Кожа горела лишь от одного взгляда, я была уверена, что он смотрит на меня. Но я совсем не стеснялась, а, наоборот, только больше раскрепощалась. С каждой секундой, проведенной под его пристальным взглядом, я питалась чем-то, глубоко дышала и получала странное удовольствие. Его внимание дарит мне легкое наслаждение, которое удовлетворяет, кажется, не только «тёмную» Аврору.
— Ты можешь продолжить, — его голос будто отражается от стен моей комнаты и достигает что-то глубоко внутри меня. Мышцы напрягаются, и сладкая истома мурашками бежит от шеи, по оголенным ключицам, вниз по всему телу.
— И почему я тебя слушаю, — расстегиваю пуговку штанов и начинаю медленно спускать их, оголяя бёдра. Даже представить не могла, что без одежды может быть так жарко.
— Будешь дальше раздеваться? — от него исходят волны напряжения, сильного и волнительного, влияя на моё состояние.
— Не сегодня, — как под гипнозом произнесла я и отвернулась от него, чтобы убрать на кровать штаны.
И когда снова повернулась к нему, я уткнулась в его широкое тело. Мои пальчики на ногах поджались, а волосы удачно скрыли взволнованный взгляд. Никто и никогда не был так близко к моему телу.
