— Брайен, только, действительно, задумайся о своих способностях. Они ведь могут не восстановиться, и тогда всё будет кончено, — последние слова, которые я услышала в этом подвале.
В груди смешанные чувства: я рада, что всё же удалось договориться с его друзьями, но вновь обеспокоилась благополучием Брайена.
— Они очень хорошие.
— Они делают это не по доброте душевной, а ради самих же себя.
— А я так не думаю. Вас наверняка связывает многое, и я бы хотела об этом узнать.
— Я тоже много чего хочу.
— Они беспокоятся о тебе, ведь ты связался со «светлой».
Какие же они все разные, и их невозможно до конца понять. Изучить бы каждого, открыть их сердце и показать, что лучше дарить тёплые чувства друг другу, чем скрывать это всё под колкими фразами.
Но я боюсь, что стану их смертью.
— Ты обещаешь мне, что всё будет хорошо? И у них, и у тебя.
— Я не могу ничего обещать.
И это ещё больше пугает. Я загнана в угол. Стала руководствоваться только своими эгоистичными желаниями.
Главное, не убить их всех.
Главное, не погубить его.
Глава 37
За окном автомобиля проскакивали посаженные деревья, которых становилось всё меньше по мере нашего приближения к центру города.
Сегодня я еду выбирать свадебное платье в приличный салон, на чём настояла мама. Её ярое желание нарядить меня в платье принцессы ставит меня в неловкое положение, ведь сама даже видеть не хочу эту белоснежную ткань.
Рассчитывала на то, что папа поедет с нами, но он отказался и остался вместе с братом. А ведь он мог помочь сэкономить деньги и не потратить всё состояние на наряд, который я надену один раз в жизни. Да даже событие не столь важное, чтобы так тратиться.
Но это моя мама. Она давно всё решила за меня, и мне приходится исполнять её мечту всей жизни, так как ей самой не удалось.
— Не терпится увидеть себя в прекрасном платье? — отвлеклась она на меня, пока горел красный свет.
— Конечно, — вру, но справляюсь с болью. Подростковые мечты всплывают в голове: когда-то я, как и мама, хотела самое красивое платье. Именно это помогает мне терпеть последствие вранья и растягивать губы в наигранной улыбке.
Она не видит моих истинных эмоций, так как её глаза накрыты пеленой восторга от предстоящего процесса.
Продолжаю изучать городской пейзаж, фантазируя, что покупаю платье на свадьбу с Брайеном. Не парень, не жених, не любимый. Насчёт последнего всё больше сомневаюсь.
Влюблённость не то же самое, что любовь.
Увидеть бы его хоть раз. Да и кто мы друг другу?
— Почему ты молчишь?
— А что я должен говорить? — держит мою руку, но я не чувствую никакого тепла.
— Ты так напряжен… Сам пытаешься внушить, что всё хорошо, но я не могу продолжать так думать, пока ты…
— Какого чёрта ты его поцеловала?! — останавливается и встает прямо напротив меня, отпустив мою ладонь.
— Ты злишься? — сделала маленький шаг к нему, протянув руку, чтобы прикоснуться.
— А я должен быть от этого в восторге?! Цветов от того парня тебе мало?! — отступает, злится, нервничает.
Моя голова от стыда опускается, глаза начинают суетиться, но губы, будто отрешившись от всего тела, поддались радости.
В стороне раздался звук упавших на землю пакетов. Глеб мгновенно замер, открыв глаза…
— Ревнуешь? — возможно, глупо спрашивать такие вещи, когда между людьми нет определенности в отношениях, когда даже собственные чувства ты не способен понять.
— Я вроде вопрос задал! — не отвечает, боится правды.
— Я даже не целовала его, лишь прикоснулась губами. Да я даже не вытянула их, — тараторила.
— Ты вообще не должна была его трогать!
— Но ты сам сказал мне сделать это!
— А я знал, что ты так легко сотворишь такое?!
— Я причинила максимальный вред, теперь он не будет даже дышать возле меня. Разве это не хорошо?
— До него ты дотрагиваешься даже так, хотя я просил лишь припугнуть, коснуться руки. А что насчет меня…
— Ты другое дело. Тебя вообще нельзя сравнивать с кем-либо.
— Почему я должен сдерживаться? Почему он получает твои прикосновения, а я нет?! — всё больше повышает голос, не меняя тембр.
— Я уже говорила, что не хочу причинять тебе боль.
— Думаешь, что вот так мне легче?
— Ты хочешь, чтобы я целовала тебя? Прикасалась к твоей коже? Так этого не будет! Нет!
— Я просто могу тебя не спрашивать.
— Ты не сделаешь этого без моего одобрения.
— Один раз сделал.
— И к чему это привело?
— Я первый раз за период времени, что меня выпустили из места, где меня воспитывали, почувствовал нужду в заботе. Не от друзей, не от Ребекки, которая часто готовила мне, а от тебя, как от женщины.
Всё тело в прямом смысле застыло, даже язык онемел от его слов. Ему нужна я, нужна забота. У него появилась потребность в простой человеческой любви, в её даже самых мелких проявлениях.
— Что… Ты… Чувствуешь ко мне? — через силу произношу, так как чувствую, как на сердце упал тяжелый камень. Вот они задатки ответных чувств, но я даже не могу перейти на новый этап. Я боюсь ему навредить. Никаких поцелуев.
— Вероятно то же, что и ты ко мне. Но ты глушишь всё.
— Моя, возможно, холодность оправдана.
— Нет. Ты опять принимаешь решения сама.
— В отношениях оба партнера не должны страдать.
