— А вот потом началась война. Она длилась где-то лет восемь. Мой отец воевал, но, к счастью, вернулся живым и невредимым, — назгул снова замолчал, а потом продолжил. — Свою мать я почти не помню. Она умерла почти сразу после моего рождения. Может, кто-нибудь и скажет, что это обычная история, уже почти всем наскучившая. Но это не так, — уголок губ дёрнулся в горькой усмешке, — отец нежно любил мать и очень горевал, но в её смерти меня не винил. Он очень любил и меня, но вот то, что мама была эльфом, так и не открыл. Я до поры до времени думал, что человеком. А затем…- тут уж лицо назгула погрустнело. — Когда мне только-только исполнилось двадцать, отец неожиданно скончался от тяжёлой болезни. Меня тогда не было во дворце, я приехал слишком поздно… Я стал королём, но это меня совершенно не радовало. У меня ведь совершенно не осталось родных, а друзья… многие погибли на войне, некоторое умерли от той же болезни, что и отец, а другие либо отвернулись, либо оказались предателями. И тогда появился Саурон в образе Аннатара. Вместе с Кольцами. Это была ловушка. Сперва мы прекрасно поладили с тёмным майа. Он начал хитро и незаметно рассказывать о Тьме, о Кольцах Власти. Я сам виноват во всем. Согласился и взял Девятое. Саурон был доволен. Я, сам того не замечая, постепенно начал исполнять его волю. Но в один миг ко мне всё же пришло осознание того, что я творю. Это открытие привело меня в ужас. Я направился к Аннатару, высказал всё ему в лицо и попытался отказаться от Кольца. Саурон пришёл в ярость и… случайно рассказал о моей матери. Знаешь, эллет, всегда нужно прислушиваться к тому, что говорят в гневе, зачастую это правда. А майар, люди и эльфы во многом всё же похожи. Я, естественно, тогда впал в ступор. Но потом ответил, что «Раз во мне течёт кровь эльдар, то я тем более не буду подчиняться павшему майа». Лишь тогда Тёмный Властелин показал свой истинный облик, и я уже не смог ему воспротивиться. Со временем моё королевство было уничтожено, а я постепенно начал переходить на сторону Саурона. И знаешь, — Моргомир чуть заметно усмехнулся, — я уже настолько привык к Тьме, что не стал бы от неё отказываться.
— Ты винишь во всём Саурона? — спросила Арименэль. Вся история назгула привела её в ужас, если не сказать в шок. Он был полуэльфом, что очень редко случалось. В Средиземье считали, что было всего два союза эльдар и эдайн, но это оказалось ошибкой. И вот эта самая ошибка и вызвала такие смешанные эмоции у девушки.— Если бы не он, то и твоё государство было бы в порядке и ты.
Моргомир задумался, опустив взгляд, а потом резко покачал головой.
— Нет. По большей степени виноват я сам. Да, Саурон очень поздно показал свои намерения, но я не смог сам их распознать. Сам взял кольцо, хотя не ощутить ту тёмную ауру, исходящую от него, было невозможно.
Арименэль отвела глаза в сторону. Такие слова было очень непривычно слышать от Кольценосца, одного из Девяти.
— Вообще-то часто говорят, что нельзя всё валить на Тёмного Властелина. Зачастую всё зло таится не в нём, а в нас самих, а мы уже и становимся похожими на него.
— Ты права. Иногда страшнее Повелителя Тьмы бывают даже… простые предатели… как я, — лицо Моргомира перекосилось от боли, и Арименэль явно увидела в нём сожаление.— Тёмный Властелин вызывает страх, но истинное отвращение и ужас исходят даже не от него. Нож в спину гораздо хуже и страшнее в тысячи раз.
Эльфийка сжала губы и отвернусь, стараясь, чтобы слёзы всё-таки не покатились по щекам. Казалось бы, простые фразы, чего тут плакать? Нужно быть сильной. Но смотря как говорить. Эти слова прозвучали с такой интонацией, что они были словно удар в сердце.
Моргомир точно сейчас опомнился. Его взгляд снова резко стал твёрдым и решительным, а лицо словно бы окаменело.
— Впрочем, зачем я это тебе рассказываю? Не думаю, что светлой эльфийке есть дело до какого-то тёмного, — назгул внимательно посмотрел девушке в глаза, пытаясь отыскать… А что отыскать? Страх, ужас, изумление или… ненависть?.. Изумление, однозначно, было. А вот остальное… Страх? Возможно. Ужас? Вряд ли. Ненависть? А была ли она вообще? Нет. Раньше — возможно, но сейчас её не было.
Моргомир ещё на секунду задержал на ней взгляд, но потом поспешно отвёл глаза в сторону, увидев невольное сочувствие.
— Зачем ты пришла? — глухо спросил он, не смотря на девушку.— Я ведь всё тебе рассказал… Сейчас, наверное, побежишь к Элронду и всё ему передашь? А зря.
— Нет! — быстро воскликнула Арименэль, удивившись, как назгул мог такое предположить.- Я не собираюсь ничего говорить Владыке Элронду. Ты…- тут она замялась.— Ты прости, я тогда не должна была с тобой ругаться.
— Ты всего лишь защищала своих близких. Свой народ в конце-концов…- неожиданно серьёзно возразил Моргомир. Потом он на мгновение задумался, а затем почти спросил.— А твои друзья волноваться не будут? А то ушла к назгулу и не вернулась.
Арименэль еле заметно улыбнулась.
— Действительно, мне пора. Прощай! — она хотела уже направиться к двери, но её остановил вопрос Моргомира:
