Моргомир мрачно посмотрел на эльфийку, еле слышно вздохнул. Говорить ей или нет?
— Был бы у меня выбор, то я бы выбрал судьбу человека. Но теперь уже ничего не изменить, прошлое не вернуть, а жить надо настоящим.
Арименэль с таким удивлением и любопытством взглянула на назгула, что тот даже чуть улыбнулся. (Оказывается, назгулы умеют улыбаться… Арименэль никогда бы не подумала)
— Человека?.. Но как же это?! Какой выбор? — она буквально засыпала Девятого вопросами.
Он придирчиво вгляделся в её лицо, напряжённо раздумывая. Не нужно рассказывать о себе первому встречному, тем более светлой эльфийке. Но… слишком много столетий прошло, и эта боль, поселившаяся в душе с самой смерти отца и встречи с Сауроном, теперь вырывалась наружу, отравляя всё существование Моргомира, которое и так жизнью нельзя было назвать. И да и к тому же его чем-то привлекла эта девушка, с добрым и живым выражением лица.
— Ладно, — Кольценосец опять вздохнул. А затем начал, немного нехотя и осторожно, будто опасаясь чего-то, — расскажу…
***
— Начну я, пожалуй, с того, что мой отец был правителем одного небольшого королевства, которого уже нет на свете, но раньше оно располагалось на северо-западе Средиземья. Когда-то оно пользовалось большой славой, но постепенно память о нём исчезла среди людей. Так вот, мой отец, Инхольт, был королём, а мать, её звали Эсилиэль, самой обычной эльфийкой…
— Постой! — вдруг прервала его Арименэль, с недоумением и недоверием смотря на Моргомира.- Но ведь было заключено всего два союза между эльфом и человеком! Ну, возможно, — на её губах появилась хитрая улыбка, девушка вспомнила о Арагорне и Арвен, — скоро будет третий, но как…
— Об этом почти никто и не знает, — тут же перебил эльфийку Кольценосец, печально улыбаясь, — моему отцу было всего девятнадцать, когда он повстречал мою мать. Они почти сразу же полюбили друг друга. Дело в том, что отец некоторое время жил у эльфов, а когда вернулся обратно в своё королевство, привёз Эсилиэль туда. Они никогда никому не рассказывали, что моя мама-эльф, так как это наделало бы много шума, да и союзы между эльфом и человеком не одобрялись. Берен с Лютиэнь и Туор с Идриль-это совсем другое дело, они великие герои Первой Эпохи. А так… Моя мать и мой отец не совершали никаких подвигов, никому до них не было дело. Так или иначе, почти никто среди эдайн и эльдар ничего не узнал. Правда, порой и ходили разные слухи, но отец всё отрицал. Так и осталось неизвестным среди наших народов то, что был заключён тайный союз эльфийки и человека. А потом всё позабылось и никому это стало не нужно, поэтому разбираться никто не стал. После смерти моей матери много слухов ходило, но отца моего немного опасались, и открыто никто никогда не посмел бы заявить о своих догадках.
Арименэль, широко раскрыв глаза, внимательно слушала Моргомира. Подумать только, а ведь никто и не знал про этих Инхольта и Эсилиэль! Сколько же всего нового. И очень печального. И, самое главное, она сейчас сидит и преспокойно слушает одного из самых главных врагов Средиземья! От этого внезапно стало очень смешно. Страха почему-то не было.
— А что было потом? — смущённо спросила эльфийка, после того как молчание затянулось.
Моргомир словно бы очнулся от долгого раздумья.
