— Я обращаюсь к тебе, Тэоден, — как-то устало промолвил маг, — подумай, можно ли назвать тебя меня убийцей, если воины гибнут в бою? Я не хотел войны, это вы начали её. И если я — убийца, то и эорлинги таковы, ибо много войн они вели и многих убивали. А потом заключали мир. Подумай, Тэоден, будет ли снова между нами мир и дружба? Только ты можешь решить это, — истари тяжело вздохнул и замер, ожидая ответа.
Все молча взглянули на короля, ожидая его решения. Кто-то — обречённо, а кто-то — с радостью.
— У нас будет мир, — медленно произнёс Тэоден. Люди радостно вскрикнули, а Арименэль и остальные понурили головы. — Да, у нас будет мир! — и тут король сорвался на крик. — У нас будет мир, когда не станет ни тебя, ни Тёмного Властелина, по воле которого свершилось столько злодеяний. Ты лжец, Саруман, мерзкий лжец и злодей! Ты протягиваешь мне руку, а я вижу на ней холодный коготь Мордора. Говоришь, ты не хотел войны? А по чьему приказу сжигали деревни? Кто убивал детей? — глаза Тэодена сверкали от ярости. — Когда тебя вздёрнут на твоём балконе на потеху воронам, тогда и будет мир. Не раньше. Я не так велик, как мои предки, но повиноваться тебе я не стану, — роханец величаво выпрямился и гордо поднял голову, — вот тебе мой ответ. Твой волшебный голос утратил силу, Саруман.
Арименэль с восхищением взглянула на человека, давшего столь достойный ответ магу. Она была согласна с каждым его словом, и даже мелодичные речи Сарумана не могли её убедить в правоте бывшего истари.
Но сам маг пришёл в ярость. Глаза его вспыхнули гневом, и он с ненавистью смотрел на короля. Злобно прошипел:
— Старый глупец! Твой дворец — притон разбойников! Не знаю, зачем я говорю с тобой, презренный лошадиный пастух, — презрение читалось на лице Сарумана, — мне не нужен ни ты, ни твои трусливые всадники. Я предлагал тебе власть, власть, которая тебе и не снилась, и которую ты не мог заполучить! Ты ответил мне лишь бранью. Убирайся! — он едва ли не дрожал от ненависти и злобы.
Все смотрели на него, смотрели с отвращением и жалостью, ведь сам Саруман в эту минуту был просто жалок.
— Но ты, Гэндальф! Ты огорчаешь меня. Мне жаль видеть тебя в таком обществе, — на лице мага появилась хищная усмешка, однако голос был снова сладок. — Иди. Оставь позади этих людей. Что они могут понимать в делах Мудрых? Поднимайся ко мне, мы всё обсудим и непременно придём к разумному решению.
И все замерли, так как последняя фраза обладала такой мощью, что никто не мог остаться равнодушным. На Гэндальфа устремилось множество испуганных взглядов, даже Арименэль замерла. “А вдруг он и впрямь оставит их и поднимется сюда?” — невольно пронеслось в её голове.
Гэндальф пристально посмотрел на Сарумана. И вдруг легко рассмеялся, разогнав все сомнения и тревогу.
— Саруман! — звонкий голос светлого мага заполнил всё пространство, — ты выбрал не то поприще. Тебе только шута изображать, — он снова рассмеялся, — смотри, как бы тебя не постигли огромные разочарования! Спускайся сюда. Может, ты ещё избежишь очень горькой участи. Саурон не прощает своих слуг.
Саруман побледнел от злости. Бешенство мелькнуло в его глазах. Однако он совсем спокойным голосом ответил:
— Не тебе об этом судить, Гэндальф. Тебе нечего было делать среди этих разбойников, но сейчас я понял, что твоё место именно там. Кто это? — маг указал рукой на Арагорна, стоявшего рядом с Олорином, — наследник давно погибшего Исильдура, тот, кто хочет заполучить престол давно погибшего королевства! Неужели ты, Гэндальф, думаешь, что бродяга сможет сесть на трон Гондора? Он изгнанник, скрытый тенями, и не ему суждено править.
Арименэль охнула, услышав эти слова и взглянула на друга. Но тот оставался совершенно спокоен. А Саруман перевёл свой взгляд на Леголаса.
— Принц Лаэголас, наследник Лихолесья! — насмешливо протянул он, — сын славного Трандуила, того, кто не желает иметь дела с остальными королевствами! Тот лес давно поглотила Тьма, и она не отдаст его обратно.
Эльф спокойно взглянул на бывшего истари. А вот Гимли разразился ругательствами в сторону Сарумана. Маг лишь усмехнулся и посмотрел на невозмутимую Лаурелинмэ. Арименэль тоже заметила подругу, и на душе полегчало.
— Удивительно: эльфы ещё не забыли про наш мир! Дочь проклятого зачем-то отправилась в путь! Возвращайся в Лориэн. Тебе не будет сопутствовать удача, как и всему твоему проклятому и Валар, и Эльдар роду!
Лаурелинмэ вздрогнула, но смогла взять себя в руки.
— Мой род не был проклят. А даже если и был, то сейчас это проклятие снято. Всё забыто и прощено, — с достоинством ответила Саруману эльфийка. — Лишь одно не изменилось: каждый враг наш будет повержен рано или поздно.
Саруман ухмыльнулся и обвёл всех ничего хорошего не предвещающим взглядом.
— А как насчёт того, что у меня есть та, которую многие из вас считают своей подругой? — истари подвёл к краю Арименэль. Многие из отряда невольно охнули.
Лаурелинмэ побледнела, Арагорн, Леголас, Гимли и хоббиты (которые тоже были здесь) вздрогнули. Только Гэндальф сохранил спокойствие.
