— Я тоже понимаю, что это всё серьёзно, — тихо, но чётко проговорила девушка и исподлобья взглянула на Лаурелинмэ таким взглядом, что та вздрогнула и отшатнулась. — Я знаю, что там сейчас идёт кровавое сражение. Я знаю это, поверь! — глаза эльфийки сверкнули. — Но я должна помочь сражающимся! Важен каждый воин. Что с того, если я буду сидеть во дворце сложа руки? Люди погибнут, мирные люди, которым не заслужили страшной жизни. А если погибнут мои друзья? Как я смирюсь с этим, смирюсь с тем, что не помогла им? А если что-то случится с Моргомиром? — Арименэль видела, как что-то болезненное мелькнуло на лице подруги, но не могла остановиться. — Ты думаешь, я переживу это? Я… мне страшно. Мне страшно за него. И я не оставлю его в беде! И ты не остановишь меня, — эллет решительно шагнула вперёд. Лаурелинмэ не должна задерживать её, пока там, на стене, бьются с чудовищами Моргота её близкие. Братья, которые и без того много раз были в шаге от смерти. Друзья-эльфы, некоторые знакомые эдайн… И Моргомир. Эльфийка стояла здесь, пока он сражался, а она сама не могла ничем ему помочь!
Видимо, что-то такое твёрдое было во взгляде Арименэль, что Лаурелинмэ сдалась. Не глядя на подругу, он молча отступила в сторону и, развернувшись, направилась к воротам. Эллет, облегчённо вздохнув, бросилась за ней, но смотря на стену, стараясь найти взглядом родную фигуру. Но вместо этого заметила орков, бьющихся с стражами Минас-Тирита, и что-то вскипело в душе девушки. Сжав побелевшими пальцами рукоять меча, Арименэль бросилась со всех сил вверх по лестнице и резким движением выхватила оружие.
Эльфийка не помнила потом, сколько билась с первым орком и последущими. Долго, конечно, справлялась она не так быстро, как воины Минас-Тирита, почти всю жизнь провёвшие в битвах и видавшие многое.
Эллет в этот миг почти не обращала внимание на то, что сражаться было неудобно — приходилось смотреть, под ноги, чтобы не споткнуться об каменные глыбы. Да и орки дрались яростно, и Арименэль еле смогла удерживать меч — такими сильными были удары.
Но у девушки в эти моменты что-то перевернулось. Отчаяние сменилось какой-то холодной яростью, и Арименэль с ожесточением сражалась, не смотря уже струящуюся по мечу чёрную орочью кровь, ни на трупы противников. Раньше бы это привело её в ужас, но сейчас было не до этого. Главное — победить врага, главное не попасть под оружие и увёрнуться от ударов.
Звенели мечи, и этот звон наполнил всё пространство, отдаваясь эхом. Грохот и крики слились в один звук, кровь стучала в ушах, и руки уже занемели и ныли почти от каждого движения, но Арименэль не сдавалась. Она давно прекратила о чём-либо думать, стараясь не выпускать из внимания врагов, вертясь, уворачиваясь от мощных ударов и пытаясь самой достать мечом до соперников. Всё вокруг превратилось в одну картину, в одно кровавое месиво, и эллет боялась даже взглянуть вокруг.
Орков становилось меньше, но бились они без устали и могли несколькими ударами повергнуть на землю, и эллет в один миг замерла, с отчаянием бросив взгляд на сражение. Краем глаз она внезапно увидела где-то неподалёку Моргомира, увидела всего на секунду, на ничтожно маленькое мгновение, но этого хватило, чтобы с новыми силами сжать в руках меч и, вновь поверив в победу, броситься в бой.
Эллет узнала, что с Моргомиром всё в порядке, и этого было достаточно. Лишь бы и с братьями ничего не случилось!.. А теперь — нужно сражаться, чтобы помочь им, чтобы тёмные твари не смогли никому навредить. И нельзя обращать внимание на другое, на то, что руки уже предательски дрожат, и сил почти нет, и царапины больно ноют. Нельзя отступать, нужно драться до последнего, до того, пока орки не упадут на землю, и не нужно думать о том, что жизни обораны твоей рукой. Нужно биться. Ради счастливого будущего. Ради других. Ради мирных людей, которые не должны видеть всего этого. Ради эльфов, которые и без того многое перенесли. Чтобы не было войны, чтобы обо всех битвах знали только из рассказов.
Ради друзей. Много их у Арименэль, и сейчас нельзя вспоминать все их имена, потому что в сражении каждая секунда — драгоценность, то время, за которую ты можешь спасти или оборвать чью-то жизнь. Сразиться. Чтобы знать, что у твоих близких всё хорошо. Ради Лаурелинмэ, чтобы та успела увидеться с Глорфиндейлом. Арименэль ведь помнит, как она о нём вспоминала. Ради Кэльдара и Мэлнилитона. Ради… ради Моргомира. Чтобы… чтобы с ним ничего не случилось. Он и без того столько лет прожил во Тьме. И сама Арименэль безумно хочет быть рядом с ним. Но она знает, что такое возможно, если падёт Саурон. А значит надо поднять меч и броситься вперёд.
