Орки бросались вперёд остервенелой толпой, главной задачей было удержать, не дать ступить ни шагу. Всё смешалось, всё происходило мгновенно, не давая опомниться, и Арименэль еле успевала отбивать удары. Приходилось постоянно крутиться, угадывать, откуда придёт противник и успевать отреагировать быстрее, чем он. Эллет уже не думала о том, сколько прошло времени, старалась не думать о том, сколько врагов уже было убито её рукой (хотя убито-то было мало, остальные воины справлялись успешнее), старалась не смотреть на землю, в мёртвые застывшие лица, на мутные лужи крови, покрывавшие мостовую. Весь поток мыслей и обрывки эмоций девушка никак не могла понять, но стараясь не потеряться в толпе, не попасть под чужой меч, она упрямо твердила одну фразу: «Нужно сражаться». Где-то мимо пролетела стрела, обрушился на чью-то голову ятаган, что-то мерзко хрустнуло под ногами — Арименэль старалась не думать, что — и густые капли крови разлетелись, окропляя камни. Белоснежная мостовая стала ало-чёрной, точно кровавая река, и горы трупов стали частыми островами в ней.
Сквозь дым и ярко пылающее пламя, объявшее дома и редкие деревья вокруг, было трудно что-то разглядеть, всё это больно раъедало глаза, и Арименэль приходилось терять драгоценное время, чтобы не споткнуться и не упасть. Эльфийка не могла уже вспомнить, где она научилась приёмам, она просто наносила удары, хотя душу её разрывало от ужаса и потрясения, от осознания, что всё это реально, что она тут, и орки падают от её ударов, и саму её пытаются убить, и всё вокруг горит, пылает, и трудно уже идти, и дикий страх за родных, за братьев, за Лаурелинмэ, за Моргомира, сковывает сердце, сдавливает лёгкие, мешая дышать, и горло разрывают рыдания, не вырывающиеся наружу, и слёзы, царапающие щёки, ползут и смешиваются с грязью и пылью, мешаются с кровью, текущей из царапин… Всё плывёт, и эльфийка едва сдерживает отчаянный крик, похожий больше на болезненный вой. Сколько ещё орков ворвётся в город? Сколько ещё придётся убить? Где Моргомир? Где Кэльдар с Мэлнилитоном? Где Лаурелинмэ? Живы ли? Что с ними? О Великие Валар!..
Где, где, где, где, где… Где?!
Стрелы неслись в воздухе, а мечи уже и не сверкали при свете пламени — сталь полностью была покрыта кровью. И огонь пылал, горел, и дома рушились, глыбы падали на голову, и Арименэль, из последних сил отбивая удары, устало уворачивалась. Орков становилось всё больше, и эллет с отчаянием вспомнила огромное войско, которое видела из окна. И приходилось отступать, а Арименэль слишком устала, чтобы возмущаться. Нужно было отступить, хотя душа негодовала и не желала отдавать монстрам ни единого метра города. Ничего не должно доставаться чудовищам, ничего!.. Но где же Моргомир?..
— Отступайте! Отступайте в город! Оборона прорвана! — голос Гэндальфа звучал то тут, то там, и его не мог заглушить грохот.
Эльфийка беспомощно оглядывалась, надеясь разглядеть сквозь дым его, и в какой-то момент у неё это получилось. Полуэльф отступал одним из последних, отчаянно сражаясь с орками, и Арименэль чуть было не бросилась к нему. Но толпа увлекла её дальше, наверх, и эллет осталось лишь с тревогой оборачиваться и смотреть, надеясь увидеть Моргомира вновь, что он… что он не погиб, как погибли уже многие люди. Но девушка видела его и облегчённо вздыхала. А сердце снова быстро билось, практически от счастья. От осознания того, что с Моргомиром всё хорошо. И братьев Арименэль видела — Кэльдар уводил эльфов, а Мэлнилитон был рядом с небольшим отрядом людей. И Лаурелинмэ прошла мимо, серьёзная и собранная. Эллет с беспокойством оглядела её, но лишь тонкая царапина пересекала лоб. Но этого хватило, чтобы девушка обеспокоилась, хотя она понимала, что это раны совсем несерьёзные.
У самой Арименэль было несколько порезов на щеке и руках, и была разбита губа, но эльфийка в спешке совсем не обращала на это внимание. Вот если бы такое и у Моргомира или Кэльдара… Эльфийка бы, наверное, места бы себе от волнения не нашла.
Эллет обернулась посмотреть вниз. Сердце больно сжалось — орки уже наполнили улицу, и горящие дома превратились в развалины. Нижний ярус был взят.
Но оркам было это мало, и они бросились вслед, настигая воинов, не гнушаясь бить в спину, а потом идти по трупам вперёд. У Арименэль кружилась голова, и эллет не запомнила это в деталях, и слава Валар, она и без того поняла, что кошмары будут мучить её долго. Если она выживет, конечно. Арименэль, не забывайся, идёт битва не на жизнь.
Дома вспыхивали уже и тут, и девушка уже казалось, что весь город объяло пламя, и белые стены вспыхнули красным. Огонь и кровь, тьма, несомая орками, заполнили всё вокруг, и эллет казалось, что нет выхода, что неба уже не видно.
— Белый город стал алым, стали алыми скалы, — почему-то пропела охрипшим голосом Арименэль и судорожно закашляла, ощущая при этом на губах солёный, дурманящий голову привкус крови, приходя в себя. — Кажется, я схожу с ума…
