— Она боится, Мэлнилитон, как ты не понимаешь? Ты считаешь, что она может биться? Да, может. Но ей страшно. Страшно и мне — за неё. И я знаю, что не должен погибнуть, потому что тогда она снова чуть не сойдёт с ума. И я знаю, что буду сражаться, не только за Гондор, но и за всё Средиземье. Чтобы потом всё было хорошо. Она верит мне, и я хочу, чтобы эта вера не оказалась напрасной. Да, я не хочу, чтобы она сражалась. Потому что это должен делать я. Звёздочка и без того пережила слишком многое. Арименэль говорила мне тогда, в Ривенделле, что любит учиться обращаться с мечом, и я видел, как она улыбается, счастливо рассказывая. Но мне хочется уберечь её от настоящего сражения. Потому что в реальности всё не так.
— Думаешь, она тебя послушала и не ушла? — Мэлнилитон долго молчал, обдумывая слова Моргомира, и наконец заговорил, но гораздо тише.
— Я не знаю. Мне хочется верить, что нет. Но кажется, что всё-таки ушла. Я знаю Арименэль, и она так наверняка сделала. И если это так, то постараюсь сделать всё, чтобы защитить её в этой битве, — тихо сказал Моргомир.
Мэлнилитон молчал. А Арименэль, отвернувшись к закоптелой стене, беззвучно плакала, до боли сжимая пальцы и чувствуя, как сердце рвётся снова на части. Моргомир, любимый Моргомир, всё же чувствовал, что она не послушалась и ушла. И… понимал её… Он всегда её понимал. Всегда. Даже Кэльдар не так понимал.
Что-то яркое внезапно промелькнуло в небе, и Арименэль вмиг отбросила в сторону все мысли. Взволнованно подскочила (и откуда только силы взялись?) и взглянула в тёмное небо, которое снова озарилось. Ужас вернулся вместе с осознанием — огонь объял город, огонь вылетал из-за стены и обрушивался на дома. Небо пылало, и пылали дома, и где-то на стене в бойницах вспыхивало красное, слепящее глаза, и снова слышался грохот, необыкновенно громкий.
Крики смешались с этих грохотом, Арименэль видела, как на площадь перед воротами бросились воины, и Моргомир с Мэлнилитоном встали в их рядах. Эльфийка не сумела ничего сообразить, как снова послышался грохот, и ворота вновь содрогнулись — как оказалось, во второй раз.
Слышались короткие приказы, и стражи вставали плечом к плечу, смыкая ряды, поднимая мечи, копья и щиты, и люди замирали, устремляя взгляд к воротам. Арименэль успела только схватиться за оружие, как опять мощные створки дрогнули, и в какое-то мгновение разлетелись, а в пробоине показался окованный железом орочий таран в форме оскаленной волчьей морды, в зубастой пасти которой горел огонь.
Девушка тихо вскрикнула от неожиданности и испуга, но откуда-то послышался уверенный голос Гэндальфа. Маг в трудную минуту всегда оказывался в нужном месте и подбадривал воинов, и стражи готовы были сражаться.
— Вы — солдаты Гондора! — звонкий голос волшебника разнесся по всей площади, неведомым образом вселяя в сердца уверенность. — Кто бы ни пробился через эти ворота, вы останетесь на местах! — и Арименэль в этот миг поняла, что да, останется. И не только она.
Как только эллет подбежала к остальным людям и встала рядом, как ворота окончательно разлетелись на мелкие обломки, и сквозь дым показались огромные фигуры с шипастыми булавами в лапах. С невиданной силой монстры ударили по людям, стоящих рядом, и они отлетели в сторону, падая. Арименэль вздрогнула и чуть подалась назад. «Тролли!» — пронеслась в голове жуткая мысль, и девушка с ужасом уставилась на чудовищ — никогда она раньше не видела их, лишь читала в книгах. А ведь легенды не могли передать всю мощь, всё уродство и всю злобу их.
— В бой! — зазвучал громкий крик Гэндальф, и Арименэль заметила краем глаз, как Кэльдар и другие эльфы с людьми, встав рядом, выпустили стрелы.
А дальше девушке стало не этого. В город хлынула толпа орков и обрушилась на защитников Минас-Тирита с яростью и злобой, присущей всем созданиям Моргота. Арименэль оставалось только защищаться, даже не нападать. Лишь отбивать удары и уворачиваться из-под мощных ударов. И лишь иногда стараться достать до уязвимого места, понять, что делать. А ещё — выиграть хотя бы секунду, чтобы оглядеться, уловить в толпе родное лицо.
