— Линн. — Он почти нежно взял меня за руку. — Я не знаю, как твой организм отреагирует на непонятные смеси, которые делает Морт. Мы можем рискнуть, но последствия могут быть какими угодно, от самовозгорания до полного безумия. Максимум, что я могу, — это напоить тебя до беспамятства. Но весь завтрашний день ты будешь страдать от похмелья.
— Плевать, я согласна.
Все круги похмельного ада я успела пройти на втором курсе, когда трепет первокурсника поутих, а серьезность третьего курса еще не наступила, так что бояться похмелья было странно. Хотя здесь нет жирного и острого «Доширака» и растворимого аспирина — лучших друзей похмельного студента, но должны же быть в целительском крыле какие-то обезболивающие. Он кивнул и вышел из комнаты. Вернулся, когда я уже прокрутила все возможные воспоминания о болезненных ощущениях, которые мне доводилось испытывать, — и нанесение татуировки было совсем не на первом месте.
Эйден поставил бутылку на пол возле кровати. Достал из комода стакан и наполнил его доверху темно-рубиновой жидкостью.
— Это водка? — слабо спросила я.
Но Эйден никак не мог знать знаменитой цитаты*, так что на стуле он не подпрыгивал.
— Сильнейшее крепленое. Пей все сразу, не растягивай.
Я сперва сделала небольшой глоток, чтобы распробовать вкус. Хороший портвейн, не более. Зажмурилась и опустошила немаленький стакан. Под конец в меня уже не лезло, но я продолжала пить, помня о стене молчания, которая только и ждет моих криков. Эйден терпеливо ждал.
— Теперь можешь раздеться.
— Что, прости?
— Штаны можешь не снимать, но твоя… футболка мешает. Мне нужно больше пространства на коже.
Я забрала волосы в высоченный конский хвост, чтобы они как можно меньше мешали Эйду, но снимать футболку не торопилась.
— Жду, когда ты отвернешься.
Кажется, он умеет еще и глаза закатывать.
Я прикрылась покрывалом и легла на кровать лицом вниз. Эйд сел рядом, растирая руки.
— Скажи, как будешь готова.
Я поняла, что отступать уже поздно, и промычала «давай» в подушку. Горячие пальцы легли мне на шею, и я дернулась.
— Тише, — шепнул он и успокаивающе провел пальцем по татуировке. — Будет чувствоваться вот так, только медленнее и больнее. Не задерживай дыхание. Можешь кричать, а если станет невыносимо, скажи, я остановлюсь.
А потом меня коснулся огонь. Это было не просто больно. Это было втрое больнее всего, что я когда-либо испытывала. Я орала до хрипа, сотню раз умоляла Эйдена остановиться, но он только делал небольшую паузу, охлаждая горящую кожу потоком холодного воздуха, а потом продолжал. Мне казалось, что, если бы он просто решил срезать с меня кожу, было бы не так страшно. Его вторая рука давила мне на плечо, не давая дернуться. Иногда при моих криках его пальцы впивались слишком сильно, но я старалась отвлечься на это ощущение, чтобы хоть как-то успокоить кипящую лаву на шее.
Когда все закончилось, он наложил охлаждающую повязку и погладил меня по волосам. У меня к тому времени не осталось сил кричать, и я только плакала, вцепившись зубами в подушку. Эйд сполз на пол и начал гладить меня по спине. Покрывало давно сбилось куда-то к ногам, но мне было плевать на такую мелочь.
— Прости. Ты же сама понимаешь, это вопрос выживания. Мы не можем рисковать.
Я повернула к нему зареванное лицо. Эйд выглядел еще хуже, чем в день нашего знакомства. Лицо посерело, спутанные волосы промокли насквозь от пота, под глазами появились фиолетовые синяки не хуже тех, что были у Морта. Дышал он так же тяжело, как и я.
— П… паршиво выглядишь. — Я постаралась улыбнуться. Участок кожи под повязкой продолжал пульсировать, но это было уже ничто.
— Полагаю.
Он пошарил рукой под кроватью и выудил бутылку. Запрокинул голову и сделал несколько глотков.
— Будешь?
— Угу.
Я приподнялась на локте. Пока пыталась совладать одновременно со сползающим покрывалом и бутылкой, в дверь постучали.
— Темный Мессия, честным людям дадут спокойно выпить?
Эйд тяжело поднялся и подошел к двери. Я услышала голос Морта:
— Ты уже соскучился по мне? Вас совсем не слышно снаружи, опять спрятались за стеной? И чем же вы занимаетесь?
— Морт, чего тебе?
— Кастелянша за тобой послала.
— Не ври.
— Зря не веришь. Я ее спросил по поводу новой кушетки для твоей помощницы. Она сказала тебе лично подойти. Кажется, тебе выговор грозит за уничтожение имущества.
— Это произошло из-за тебя.
— Да знаю я. Я все возмещу. Так чем вы занимаетесь? Пьете? Эйд, от тебя разит алкоголем.
— Скройся.
— Ну уж нет. Кастелянша была настроена очень серьезно, так что двигай. А я пока присмотрю за Линн. Эй, Линн, ты же не против?
Я не видела его из-за ширмы, отгораживающей кровать от остальной комнаты, а значит, и он меня не видел, но я помахала ему рукой. После сеанса боли совсем бы не помешала капелька хорошего настроения.
Эйд хлопнул дверью и подошел ко мне.
— Мне правда надо пойти. Побудешь одна пока.
— А может он посидеть со мной, пока ты не вернешься?
— Линн, это ужасная идея. Ты сейчас не можешь трезво мыслить.
— Эйд, мне очень больно. Ты не представляешь, как мне больно. И я меньше всего сейчас хочу оставаться наедине с этой болью.
