— Готова покричать?
Задрал юбку повыше и опустился между моих ног. Сердце выскакивало из груди в ожидании неизбежного. А Морт замер. Я услышала звонкое постукивание. Стучала металлическая штанга, когда он проводил языком по зубам. Я закрыла глаза, стискивая челюсти. Но при первом же прикосновении горячего языка сдалась и застонала. От шеи к макушке медленно поднималась тяжелая волна, пока Морт пробовал меня на вкус. Мне хватило пары минут, чтобы мое тело затряслось мелкой дрожью, готовясь отдаться острому наслаждению. Но белобрысый дождался, когда
я была готова закричать, и остановился.
— Я тебя убью! Сволочь!
Я тяжело дышала. На глазах выступили слезы. Волны жара гуляли по моему телу, пытаясь дотянуться до пульсирующей точки, чтобы завершить начатое, но им это было не под силу. А Морт поднялся с кровати, невыносимо медленно расстегивал пуговицу за пуговицей на штанах, смотрел на меня и ухмылялся. Он был умопомрачительно хорош. Крепкие мышцы рук и торса не портили даже свежие синяки. Перед тем как дать штанам упасть, демонстративно облизнул губы. Я в ярости задергала связанными руками.
— Потерпи, детка. Осталось недолго.
Когда брюки наконец соскользнули с его бедер, я убедилась, что пирсинг у него везде. Морт стянул с меня юбку, оставив на мне только распахнутую рубашку, еще секунду полюбовался моим телом и оказался на кровати. Схватил мои ноги под коленками
и рванул их вверх. Не отрывая от меня взгляда, одним движением вошел до упора. Он был крепок, даже слишком для меня. Несмотря на крайнее возбуждение, я задохнулась от напора, а он сразу набрал мощный темп. Поддерживая меня за бедра, он молча двигался во мне, лишь иногда выдыхая с легким стоном. Меня стало накрывать новой волной, и я молилась, чтобы Морт больше не останавливался. Он снова улыбнулся, оценивая мое состояние, опустился на меня всем телом и положил одну руку мне на затылок, скомкал волосы и собрал их в кулак. Продолжая мерно двигаться, выдохнул на ухо:
— Не сдерживайся.
Сжал пальцы, оттягивая волосы вниз, и сделал еще несколько резких толчков.
Я обхватила его бедра ногами, вжимаясь в него всем телом,
и дала себе волю. Мой крик отразился от потолка, от стен и затих, сменяясь его яростным полустоном-полурычанием.
Он отпустил мои волосы и нежно начал целовать в губы. Я блаженно улыбалась. Все тело пульсировало, в голове было пусто. Морт дотянулся пальцами до внутренней поверхности моих бедер и начал выписывать знаки бесконечности. Я застонала.
— Вот так бы сразу. К чему эти ограничения?
Я подалась ему навстречу, но не успел он проникнуть пальцами внутрь, в дверь постучали. Морт выругался и поднялся. Обернул бедра простыней, подошел к двери и раскрыл ее ровно настолько, чтобы было видно его лицо.
— Эйд, ты не вовремя.
— Она у тебя?
— Проваливай!
Я замерла, прислушиваясь к негромкому разговору.
— Она в порядке?
Кивок.
— Скажи ей, что мне жаль.
— Поговорим завтра.
Морт захлопнул дверь и вернулся ко мне. Освободил руки, лег рядом и прижал меня к груди, нежно поглаживая по волосам.
— Ты в норме?
Я кивнула, не поднимая головы.
Пелена страсти рассеивалась, и сознание прояснялось. Внутри вновь начали вспыхивать прежние эмоции: злость, обида, разочарование. К ним примешивалась боль невысказанной любви и жгучее чувство стыда. От того, как легко я отдалась в руки Морта. От того, как сама хотела забыться рядом с ним. От того, что Эйден наверняка — боже, пусть это будет не так! — все слышал. Страх перед Мортом отступил. Странно было бояться того, кто сейчас заботливо обнимал меня, не говоря ни слова. А у меня было слишком много вопросов, но ни один из них я не решалась задать напрямую.
— Скажи, Эйд вообще ничего ни к кому не чувствует?
— Его так воспитали. Сдерживать эмоции его отец приучал с детства. Да и тебе ли не знать?
— Я думала, он изменится с возрастом. — Пришлось соврать, чтобы прикрыть свое незнание. — За эти годы он же должен был хоть раз влюбиться, испытать влечение, в конце концов…
— У него есть Кара, этого ему достаточно.
— Просто снять напряжение?
Морт кивнул, сплетая свои пальцы с моими.
— Влюбилась в нашего холодного друга?
Я зажмурилась, давя в себе всколыхнувшуюся боль, попыталась ответить убедительно:
— Нет, просто хочу понять…
— Вам нужно поговорить. Поверь, Эйду есть что тебе рассказать.
Мне пришлось спать нагишом, так как в форме было бы чересчур неудобно, а Морт отказался выдать мне одну из своих домашних рубашек. Но что самое удивительное, кроме нежных объятий, он ничего больше не пытался предпринять. Я заснула, положив голову ему на грудь, а когда проснулась, увидела, что он уже одет.
— А ты любишь поспать, любовь моя!
Я уткнулась в подушку. Возвращаться к реальности не хотелось. За пределами постели ждали только отвращение к самой себе и стыд перед Мортом. Его обычное обращение заставило сжаться и натянуть одеяло до головы.
