– Чего ты! – возмутилась Таисия. – Может, Любка из злости наврала, ее же не утвердили сниматься. И потом, он орденоносец! Не может орденоносец такие предложения девушкам делать!
– Все равно страшно, – жалобно сказала Галина.
– Страшно, – согласилась Таисия – Но очень хочется сняться!
Светотехник, неслышно матерясь, крутил рычажок на задней стенке прибора, возбуждая угольный стержень зажечься, воспламенить собою другой угольный стержень и тем самым создать «дугу интенсивного горения».
Дуга со страшным скрежетом зажглась, светотехник металлической метелкой вымел угольный мусор из внутренностей прибора и пошел к следующему «ДИГу»[10].
За его действиями следил оператор-постановщик в зеленом светозащитном козырьке на лбу.
– Линзу! – напомнил он светотехнику.
Наверху, на светотехнических лесах, топтались невидимые люди, оттуда падали бухты толстенного кабеля и сыпалась мелкая едкая пыль.
Пришедшие на кинопробы девушки жались у стены павильона, терпеливо дожидаясь, когда кто-нибудь обратит на них внимание.
– Чего-то актеров не видно, – прошептала Галина.
– Рано еще, – ответила всезнающая Таисия. – Видишь, свет расставляют, а под светом жарко… у актеров может грим поплыть, поэтому их вызывают в последний момент.
– Берегут, значит! – восхитилась Галина – А эти откуда? – она кивнула на девушек, теснившихся рядом.
– Из таировской студии, из мхатовской, эти от Вахтангова, – зашептала Таисия. – А вон режиссер!
– Где? – испугалась Галя.
– Вон! – с трепетным шепотом Таисия указала пальцем.
У режиссера было изможденное клинообразное лицо и выпуклые, немигающие светлые глаза. Редкие черные волосы были тщательно зачесаны и обильно набриолинены. Он сидел в раскладном брезентовом кресле с надписью «режиссер» на спинке и вычитывал экземпляр сценария, делая в нем частые пометки толстенным иностранным карандашом с золотыми ободками.
– Ну, давайте! – вдруг приказал режиссер, откладывая в сторону сценарий. – Что у вас там?
– Студентки, – сообщил, наклоняясь к нему, второй режиссер, небольшого роста крепыш в заграничном костюме и высоких шнурованных ботинках, – кандидатки на роль Анюты.
– Сколько у нас времени? – спросил в пространство режиссер.
– Андрей Ильич! – закричал второй режиссер. – Сколько еще времени займет коммутация света?
– С полчаса займет, – ответил оператор-постановщик, глядя на прожектора в специальное затуманенное стеклышко, – минут сорок.
– Давайте, – распорядился режиссер.
– Девушки! – начал махать руками второй режиссер. – Сюда! Прошу вас!
Он выстроил кандидаток в ряд перед режиссером, сам встал позади него, приготовившись записывать фамилии счастливиц, если таковые окажутся, в блокнот, прикрепленный к черной дощечке.
Режиссер внимательно осмотрел девушек, кивнул одной из них:
– Как зовут?
– Меня? – испугалась девушка с великолепными рыжими волосами.
– Да, – подтвердил режиссер.
– Тереза.
– Немка? – удивился в свою очередь режиссер.
– Нет! – еще больше испугалась девушка. – Русская. А что?
– Ничего… – помотал головой режиссер и слегка повернулся к ее соседке.
– Я могу сменить имя! – крикнула девушка. – Пожалуйста, оно мне и самой не нравится!
– Не надо, – попросил рыжеволосую режиссер. – Даже боюсь спрашивать, – засомневался он, рассматривая следующую девушку. – Спрошу, как вас зовут, а вы скажете – Брахмапутра, – неулыбчиво пошутил он.
– Любовь. Люба, – ответила девушка.
– Вот какое славное имя, – одобрил режиссер. – Сколько вам лет?
– Девятнадцать.
– Где учитесь? – равнодушно расспрашивал режиссер.
– В студии при Вахтанговском, – ответила девушка.
– Что у нас с фотогенией[11]? – спросил режиссер, продолжая рассматривать девушку.
– Порядок, – поспешно ответила студентка.
– Я не у вас спрашиваю, – посуровел режиссер. – Андрей Ильич?
– Черт его знает! – прищурившись, всмотрелся в девушку оператор. – Фотографию надо делать.
– Я принесла! – девушка достала из сумочки фотографии.
Второй режиссер принял от нее фотографии и передал их режиссеру-постановщику, который, перебирая их, продолжил опрос:
– Как вас зовут? – не обращаясь ни к кому, спросил он.
– Меня? – ткнула себя пальцем в пуговицу на блузке и ответила Галина Лактионова.
– Учитесь? – утвердительно спросил режиссер.
– Да.
– Где? – начал терять терпение глава съемочной группы.
– В училище при ТРАМе, на первом курсе, – почему-то стесняясь своего образования, ответила Галина.
– Понятно, – без всякого энтузиазма кивнул режиссер. Вдруг в его выпуклых глазах появилось некое подобие интереса, и он спросил: – А-а-а… вы не дочь, случаем, Клавдии Лактионовой?
– Дочь, – мгновенно напрягшись, ответила Галина.
– Поклон ей передайте от меня, – попросил режиссер и повернулся к следующей кандидатке.
– И все? – удивилась Галина.
– А что еще? – в свою очередь удивился режиссер.
– Я готовилась… – растерянно пояснила Галина. – У меня отрывок, стихотворение, песня.
– Спасибо, – улыбнулся режиссер. – Не надо. Ваше имя? – обратился он к следующей девушке.
Девицы-конкурсантки захихикали, но Галина не дала конкурентке открыть рта.
