После того как они закончили заниматься любовью, Рамона быстро встала с постели и направилась в ванную по розовому ковру, покрывавшему мраморный пол. Здесь она стала тщательно втирать в кожу лица и шеи сперму Зака. Это было драгоценное средство, применять которое ее научила много лет назад старая подруга Мае Уэст.
– Забудь обо всех этих дорогих кремах для лица и мягких лосьонах, – наставляла ее Мае. – Единственное, на что способны парни, так это производить эту эссенцию. Помни, дорогая, что они создают нас, а мы создаем их. Я делаю это всю жизнь, и моя кожа прекрасно выглядит, не так ли?
Рамона улыбнулась, вспомнив о мудрой Мае. Зак в это время лежал на кровати и курил свой «Кэмел», наблюдая за тропическими рыбками, которые плавали в огромном, на всю стену аквариуме. Он лениво размышлял, где носит мужа Рамоны, русского князя Казинова, еще более загадочного человека, чем его жена. Почему он так часто отлучается по делам? Никто не знал, чем он занимается, но все считали, что он сказочно богат, у него был огромный капитал, счета в банках и недвижимость. Его восхитительный замок напоминал дворец Шахерезады в тропических джунглях. Выстроенное из оникса, мрамора, стекла и гранита, с колоннами из каррарского мрамора, вывезенного из итальянских каменоломен за баснословную цену, это здание напоминало съемочную площадку самого дорогого и пышного фильма Висконти.
Рамона была замужем за князем Казиновым уже десять лет. После войны она вернулась в Голливуд из Вены, где снималась в одном из фильмов; и привезла с собой миниатюрного князя Казинова. Голливуд сплетничал и шушукался: этот титулованный «подарок» произвел на всех большое впечатление. В течение нескольких лет Рамона правила на Беверли-Хиллз, пока князь по непонятным причинам не переехал в Мехико. Она стала самой желанной гостьей на всех праздниках в городе, а приглашения на ее вечера и банкеты были нарасхват. На следующей неделе она устраивала большой праздник по поводу съемок «Кортеса». Из Голливуда прилетят десятки знаменитостей, будет высший свет Мехико и журналисты из разных стран.
За исключением самых близких друзей, а их у нее было немало, все остальные называли Рамону только Принцессой. Правда, во время съемок она не очень придиралась к окружающим. Эти приемы хоть как-то компенсировали закат ее карьеры: фотографии Рамоны появлялись в самых престижных журналах с восторженными и восхищенными комментариями. Ей очень хотелось, чтобы этот праздник стал самым запоминающимся событием сезона.
Взглянув на часы фирмы «Картье», стоявшие на прикроватном столике, Зак увидел, что пора уходить.
В десять часов основной технический персонал и главные исполнители собрались в специально оборудованной комнате Вилла Вьера на первый дубль. Все были точны, только Зак еще не пришел, что было очень странно – он всегда приходил первым. Все удобно расположились вокруг стоявшего посередине зала огромного дубового стола. В серебряном кофейнике готовился кофе, на столе стояли пепельницы и бутылки с минеральной водой. Ник, нервничая, посмотрел на свои часы. Было пятнадцать минут одиннадцатого. Он хотел выступить с короткой вступительной речью перед собравшимися, но ему нужна была поддержка Зака. Куда же он подевался?
– Думаю, надо ему позвонить, – сказал Ник Блуи. – Он никогда не опаздывает. Наверное, проспал.
Телефон в комнате Зака не отвечал, и Ник озабоченно посмотрел на Блуи.
– Совсем ничего не понимаю, – пробормотал он. – Это на него не похоже.
– Бросай трубку. Давай начинать, – резко сказала Шерли. – Что толку ждать его, он нам не нужен. Короче, мы с Ирвингом написали тут пару новых сцен и хотим их вам прочитать.
– Нет, этого мы делать не будем. Зак должен быть здесь, без него начинать нельзя, – ответил Ник.
Он взглянул на сварливое лицо Шерли, блестевшее от пота и напряжения. Господи, какая же она злобная сука, подумал Ник, да еще и типичная алкоголичка. Да, ужасная тварь.
Джулиан о чем-то разговаривал с Агатой. Ее черные внимательные глаза ни на секунду не отрывались от его лица. На щеках горел румянец, но ей удавалось сохранять внешнее хладнокровие.
Доминик осторожно подошла к Джулиану и как бы невзначай коснулась его своей упругой высокой грудью. Потом, подняв па него зеленые хитрые глаза, сказала:
– Как спалось, Джулиан, хорошо? – и улыбнулась.
– Спал как убитый, – улыбнулся он, отметив про себя, что сегодня она как никогда похожа на Инес. Сходство действительно было поразительным. Тот же рост, тот же овал лица, маленький носик и чувственные губы, к тому же это маленькое чудо на много лет моложе Инес.
Но она еще несовершеннолетняя, с ней нельзя заниматься любовью, даже если очень хочется. «Даже не думай об этом, Джулиан, – говорил его внутренний голос. – Это просто непристойно».
