Что касается этой проститутки Инес, она совсем не появляется, ходят слухи, что она беременна и вынуждена лежать в постели. Беременна! Агата не простит Джулиану, если это окажется правдой. Она никак не могла осмелиться поговорить с ним: в его присутствии она так краснела, что он без труда мог догадаться о ее чувствах. Агата просто кипела от бессильной ярости, когда думала о том, что этот прекрасный мужчина дарит свое семя этой проститутке Инес.
Доминик казалось, что она сойдет с ума от любви к Джулиану. Две недели бесконечных занятий любовью только усилили ее чувство к нему. Когда они оставались одни на съемочной площадке, между ними как будто пробегал сильный электрический разряд. Где бы он ни находился, она не спускала с него глаз. Их страсть на сцене была настолько правдоподобной, что Ник постоянно получал из Голливуда восторженные телеграммы, в которых его поздравляли с созданием невероятного фильма. В первое время все, кто был на съемочной площадке, буквально таяли от умиления и восторга, видя, как целуются Джулиан и Доминик. Отовсюду раздавались вздохи восхищения, актеры переживали вместе с Джулианом и Доминик их чувство.
«Больше любовных сцен! Две последние получились намного лучше, чем у самих Габле и Лея, Клифта и Тэйлор. Снимайте еще». Таким было содержание телеграмм, которые получали Ник и Хьюберт Крофт.
– Больше любовных эпизодов! – прокудахтала Шерли, склонившись над своей допотопной машинкой и попыхивая крепкой сигаретой. – Как жаль, что мы не можем снять те знойные сцены, которые они каждый день во время ланча устраивают в вагончике этой потаскушки! Хорошо, я напишу еще больше любовных сцен, эти сцены никого не оставят равнодушным…
Ирвинг не утруждал себя ответами. Он не обращал внимания на Шерли, когда та вела себя, как стерва. Она так сильно и так явно наслаждалась развивавшимся у всех па виду романом, что он готов был позволить жене написать еще одну сцену любви между Доминик и Джулианом, о которой так просила студия. Сидя в другом конце гостиной, он записывал в лежащий у него на коленях желтый блокнот новую концовку фильма.
Ник не сдавался. Хотя «Коламбиа пикчерз» настаивала на том, чтобы фильм снимался по сценарию Франковичей, он стремился усовершенствовать фильм, все время заставляя их менять сюжет и отшлифовывать каждую сцепу почти до блеска. Ирвинг был восхищен его упорством и уважал его за это. Скрепя сердце ему пришлось признать, что почти всегда Ник оказывался прав. Крофт и Шерли хором отметали все новые идеи Ника, и их споры носили ожесточенный характер. Но теперь Ирвинг все чаще становился на сторону Стоуна.
Шерли громко стучала на машинке, выдумывая эротическую сцену, в которой юная принцесса Изабелла долго танцует перед тем, как заняться любовью с Кортесом. Ее все время мучил вопрос: что же придумать такого из ряда вон выходящего, чтобы сценка получилась действительно «знойной». Она хотела, чтобы от этого эпизода захватывало дух, чтобы он стал самым чувственным в американском кино. Шерли вспомнила все последние фильмы: «Мантия» слишком глубока по содержанию, «Десять заповедей» слишком сложны, и даже «Мисс Сэди Томпсон» с Ритой Хэйуорт был отвергнут Шерли. В Голливуде кричали о ней на каждом углу, но фильм получился на редкость скучным и банальным.
– «Гильда» – вот настоящий сексуальный фильм, – громко сказала Шерли.
– Что, дорогая? – переспросил Ирвинг.
– Ты помнишь тот танец, который Хэйуорт танцевала в «Гильде»? «В этом всем виновна мама, ребята», эротично звучит, а?
– Очень, – ответил он. – Но нам не подходит по времени. Мы же снимаем о шестнадцатом веке, а «Гильда» вышла в 1947 году.
– Хм-м-м, – Шерли постучала карандашом по зубам. – А что ты скажешь об Аве в «Пандоре и Летучем Голландце»? – Она с визгом бросилась к нему через всю комнату. – Она классно выглядела в той сцене, где, подплывая к «Голландцу», забирается на его палубу совершенно обнаженной.
– Да, это была прекрасная сцена, – задумчиво проговорил Ирвинг, – ее тоже снимали в лунном свете… Съемки, по-моему, проходили в Средиземном море…
– Да, да, да, этим надо обязательно воспользоваться, – сказала Шерли, возбужденно набрасываясь на пишущую машинку. – Класс, просто класс… Принцесса Изабелла подплывает к кораблю Кортеса и забирается на палубу обнаженной, – радостно говорила Шерли. – Да, она должна забраться на борт абсолютно голой. – Шерли еще больше развеселилась. – А потом она должна станцевать для сеньора Кортеса коротенький возбуждающий танец в…
– Не будь такой наивной и глупой, Шерли, так нельзя. – Идиотизм жены вывел Ирвинга из себя. – Отдел цензуры вырежет все голые задницы. На экране не должно быть ни одной сцены с обнаженным телом.
