Услышав оправдательный приговор в зале суда и, взглянув в глаза избалованному отпрыску очередного депутата, я впервые в жизни всем своим нутром желала, чтобы его настигла та же участь. Окажись у меня в руках пистолет в тот момент, я бы не раздумывая выстрелила. Он развлекся, устроив заезд на трассе, а мои родители погибли.
— Мне не хватает его, — Макар говорит сдавленно, так и не взглянув на меня.
— Я знаю.
Прижимаюсь щекой к его груди, крепко обнимая. Мы оба в какой-то мере одиночки с искалеченными, покореженными душами. Только у него всё началось гораздо раньше, с самого уязвимого возраста и от самого близкого человека. У меня было счастливое детство, а у Макара его не было вовсе. Слишком рано пришлось повзрослеть.
Когда я проходила ординатуру в одном из детских отделений, сталкивалась с детьми, которые росли без родителей, и с их жестокостью, направленной порой на весь мир. Всех их объединял взгляд, не по возрасту взрослый и уже утомленный жизнью. Эти дети напоминали волчат, которые, оставшись без стаи, были вынуждены выживать в жестоком мире.
Чувствую, как мужские руки, обхватив мою голову, зарываются в локоны. Макар слегка тянет, заставляя поднять взгляд, и невесомо касается губ. Отстраняется, заглядывает в глаза — он вновь стал прежним. Минута слабости прошла, но я увидела всё, что мне было нужно. Под непробиваемой скорлупой цинизма и жестокости внутри него живет мальчишка, волчонок, который потерял частичку себя.
Который вновь остался один.
Макар
— Можно личный вопрос? — оторвавшись от дороги, бросаю взгляд на притихшую Олю. — Почему ты после гибели родителей не продала их квартиру и не переехала? Зачем ты мучила себя, живя там?
Оля молчит, долго не отвечает.
— Вначале мне было не до этого, — тяжело вздыхает, опуская взгляд на колени. — Практически сразу после похорон я начала бракоразводный процесс. Да и к тому же вечные суды с виновником аварии. А потом я не смогла. Понимала, что продлеваю свою агонию, страдаю, но даже мысли не было переехать хотя бы в съемное жилье.
— Почему?
Пожимает плечами и отворачивается к окну, давая понять, что вечер откровений окончен.
Меня больше интересует другой вопрос.
Этот Витя, получается, изменил ей сразу после такой трагедии.
Мудак, конечно.
Представляю, какой это был удар для Оли. Учитывая, как она отреагировала на расспросы о нем, любила. Или, может, до сих пор любит? Как мило общалась с ним сегодня.
Придурку этому точно не отдам ее. Профукал он свое счастье. Тянусь рукой и обхватываю прохладную узкую ладошку. Подношу к губам и целую маленькие пальчики. Оля поворачивает голову и улыбается как-то вымученно.
Устала малышка.
Заезжаю во двор и выхожу из машины. Подхватываю Олю на руки и иду к дому.
— Я сама ходить вообще-то умею, — больше для вида бухтит.
— У нас всё еще романтическое свидание, — шепчу на ухо.
Зайдя в холл, двигаюсь к лестнице, намереваясь доставить принцессу к ее комнате. Но та неожиданно ставит мне палки в колеса.
— Погоди, Макар, давай заглянем на кухню.
Разворачиваюсь и иду в указанном направлении. Усадив Олю на барный стул, кручу к себе, наклоняюсь и целую сладкие губки.
— Проголодалась?
Наконец отрываюсь от нее и иду к холодильнику. Открываю дверцу и рассматриваю содержимое контейнеров.
— Сегодня наш ресторан может предложить вам пасту с морепродуктами и салат с руколой и свежими овощами. Сгодится? Или можем заказать доставку. Что ты хочешь?
Оглядываюсь на Олю, та, подперев щеку рукой, с улыбкой на губах наблюдает за мной.
— Стакан воды можно?
— Конечно.
Достав высокий стакан, наливаю воду из графина. Ставлю перед девушкой и сажусь напротив.
Оля, не отводя взгляда, тянется к пакету и высыпает всё содержимое на столешницу. Видел, как вцепилась в него, стоило нам сесть в машину. Отыскав пачку с таблетками, берет ее в руки и кладет около стакана.
— Я хочу выпить таблетку.
Сцепляю руки на столе, пытаясь скрыть легкую дрожь.
— Мне не хочется, чтобы ты это делала.
— Я не изменю своего решения. Я не готова к последствиям.
— Ты же сама сказала, что шанс — один на миллион. Давай доверимся случаю. Пусть будет так, как решит судьба.
— Это называется не случай. Это ответственность, Макар.
— Я осознаю, о чем прошу тебя.
— Ты снова давишь.
— Не давлю, а предлагаю.
Отводит взгляд, взволнованно теребя в руках шнурок от кофты.
— В данном случае решение всё равно остается за мной. И я тебе его озвучила.
Тянется рукой к упаковке с таблетками, достает и выдавливает одну на ладонь. Не сводя с меня взгляда, кладет ее в рот и запивает водой.
Не знаю, что чувствую в этот момент.
Женщина, которая необходима мне как воздух, которая смогла пробиться до самого дна моей черствой души, только что не дала даже шанса, возможно, нашему ребенку.
Понимаю, что слишком рано. Что не доверяет, не чувствует того же, что и я. Но всё равно за грудиной саднит.
