Трепещущее пламя свечей отбрасывало блики на темные волосы Жозетты. Они же играли на ее губах, уголки которых были слегка приподняты вверх. Что все это значит? Она что-то скрывает? Жозетта посмотрела на гостя, как если бы прочла его мысли.
– Какое вино вы предпочитаете: белое или красное?
– Красное, – ответил Кэмерон. Ему необходима целая бутылка. Или даже две.
Жозетта кивком указала на стол.
– Как видите, мы приготовили рагу из креветок, бурую джамбалайю и два вида гумбо.
– Надеюсь, вы отбросите формальности и будете есть эти блюда так, как предписывают традиции.
Кэмерон улыбнулся.
– Вы забыли, что я вырос во Французском квартале?
– В таком случае не стесняйтесь, накладывайте еду сами. – С этими словами Жозетта взяла со стола чашу с дымящимся рагу и положила себе порцию.
Кэмерон и Алексия одновременно потянулись к другой чаше.
– Я гость, – озорно подмигнув, произнес Кэмерон. – Так что я первый.
Несмотря на дурное настроение, Алексия не выдержала и улыбнулась.
Кэмерон наполнил свою тарелку ароматным рагу с кусочками цыпленка, острых колбасок и тассо – приправленных травами копченых полосок свинины, придающих блюду особенный цвет. Как же он скучал по всему этому в Сан-Франциско. Интересно, как отреагирует утонченная Жозетта, если он по традиции окунет в соус хлеб?
Словно в ответ на его немой вопрос, Жозетта изящно отломила кусок от горячей, покрытой хрустящей румяной корочкой буханки. Она опустила хлеб в свою тарелку, а затем отправила в рот, не уронив ни капли.
Низ живота Кэмерона сдавило болью.
Он последовал примеру хозяйки дома и едва не застонал от удовольствия. «La seule manière de savourer la nourriture des dieux»[16].
По традиции этой фразой сопровождался первый кусок креольского или каджунского блюда. Сколько раз он ее повторял? Но сегодня эти тихо произнесенные слова словно бы предназначались для того, чтобы соблазнить Жозетту. Да что, черт возьми, на него нашло? Ведь рядом сидели Вивьен и его дочь.
Кэмерон осушил свой бокал и налил еще вина, чтобы успокоить нервы, когда в столовую тихо зашла еще одна женщина. Она поставила на стол корзину со свежим хлебом.
– Вы, должно быть, Регина.
Она кивнула и густо залилась краской.
– Это самая вкусная джамбалайя из тех, что я когда-либо пробовал. Ничто не навевает таких приятных семейных воспоминаний, как отменная креольская и каджунская еда, oui? Merci beaucoup[17].
И вновь женщина молча кивнула и поспешила прочь из столовой.
Пламя свечей отразилось в темных глазах Жозетты, внимательно глядящей на гостя. Кэмерон на мгновение задержал руку с хлебом в воздухе в ожидании, что она объяснит произошедшее в столовой.
Вивьен, прищурившись, посмотрела на кузину.
По лицу Жозетты промелькнула какая-то необъяснимая тень, и она, поудобнее усевшись на стуле, продолжила трапезу. Какая она разная. Сильная и целеустремленная, она за секунду превратилась в исполненную тревоги. Изучение этой женщины во всем ее нагом великолепии станет поистине завораживающим танцем желаний.
Господи, ну откуда такие мысли? Он совершит огромную глупость, если попытается соблазнить ее. Кэмерону просто необходимо было сделать или сказать что-нибудь, чтобы отвлечься от похотливых мыслей.
– Передайте рагу, пожалуйста.
Не говоря ни слова, Алексия подвинула отцу чашу.
– Веди себя культурно, – предупредила племянницу Жозетта. – Что на тебя нашло?
Ну и ну. Воздух в столовой сгустился настолько, что его можно было резать ножом. Возможно, шутка немного разрядит обстановку. Подцепив вилкой довольно крупную креветку и приподняв ее, чтобы получше рассмотреть, он произнес с самым что ни на есть британским акцентом:
– Как думаете, мисс Алексия, прозвучит ли парадоксально, если я назову эту огромную, толстую, жирную креветку лакомым кусочком?
Вивьен захихикала, а Жозетта улыбнулась, в то время как Алексия сунула в рот пропитанный соусом кусок хлеба.
– Ни разу не слыхала слова «парадоксально», так что ничего смешного не вижу, – произнесла она на жутком каджунском диалекте.
– Прекрасно. – Кэмерон широко улыбнулся и откусил половину креветки.
Жозетта же положила свой хлеб на край тарелки.
– Алексия, ты сейчас говорила настолько непонятно и неправильно, что я думаю, тебе стоит извиниться перед отцом.
Кэмерон положил в рот остатки креветки.
– И не раз. Но я готов довольствоваться малым.
Алексия сунула в рот еще один кусок хлеба и пробормотала:
– Когда закончу есть.
Жозетта положила ложку.
– Не разговаривай с набитым ртом. Сначала прожуй. Если не хочешь извиняться, доедай то, что лежит у тебя в тарелке, и ступай в постель.
Алексия громко проглотила еду.
– Но я еще не набила живот. К тому же кузина Регина испекла персиковый пирог. Извинения могут и подождать, потому что, если я начну произносить их сейчас, содержимое моего желудка прокиснет.
Девочка посмотрела на отца и мило улыбнулась.
– Ты же не хочешь, чтобы я отправилась в постель с больным животом, папа?
Кэмерон тихо засмеялся.
– После всего, что ты сегодня натворила? Мне все равно, уйдешь ли ты в постель с пустым или больным желудком. Твоя тетя пробудила во мне любопытство.
