Алексия тяжело вздохнула, со стуком положила ложку на тарелку и опустила голову.
– Прости меня за манеру разговора. Я говорила на каджунском наречии лишь для того, чтобы тебя позлить.
Кэмерон ошеломленно посмотрел на Жозетту, и та кивнула.
– Алексия, – произнес он, – смотри на меня, когда говоришь, иначе нам придется просидеть здесь всю ночь.
Девочка подняла глаза, повторила только что произнесенную фразу, а потом добавила:
– У меня джамбалайя стынет.
– Не дерзи, – произнесла Жозетта.
Алексия сложила на груди руки и принялась притопывать ногой.
Ах, маленькая мятежница. Это становилось забавным. Кэмерон осушил свой бокал, наполнил его снова, а потом по примеру дочери сложил на груди руки и затопал ногой.
– Я тоже должен перед тобой извиниться.
Алексия перестала топать.
– Правда?
Будь он проклят, если она отправится завтра к Одали, как и обещала. Нет, он заберет ее с собой в контору и привяжет к стулу, если потребуется, чтобы старая ведьма и пальцем больше не прикоснулась к его дочери.
– Мне не стоило запрещать тебе возвращаться в контору. Утром меня ждут кое-какие важные дела, но если ты приедешь к десяти, мы будем очень рады тебя видеть.
Алексия внезапно оробела.
– А как насчет месье Эббота? Он не придушит меня, едва только я переступлю порог?
Жозетта откинулась на спинку стула и сложила руки на коленях.
– Ах, вот, значит, в чем дело. Не сомневаюсь, для подобных опасений есть веская причина. Смена платья не имеет никакого отношения к тому, что месье Эббот на тебя разозлился, верно?
Последовала долгая пауза, в течение которой Кэмерон и Алексия смотрели друг на друга, безмолвно посылая друг другу сигналы. Неужели ему представилась возможность завоевать доверие дочери, промолчав о ее проделке? Необходимо сделать что-то, чтобы устроить ее будущее и со спокойной душой покинуть Новый Орлеан навсегда.
Что ж, попытаться стоит.
– Ничего особенного не произошло. У меня был долгий день, и нервы немного сдали. Эббот тоже не привык к тому, чтобы его четко составленные планы нарушали незваные гости. Но скоро визиты Алексии станут для него обычным делом.
Сорвавшийся с губ дочери вздох облегчения развеселил Кэмерона. Девочка же потерла глаза, положила в рот густо пропитанный соусом кусок хлеба и с трудом подавила зевоту.
Вивьен вскинула бровь.
– Алексия, доедай скорее, пока не уснула прямо за столом, и я помогу тебе подготовиться ко сну.
Алексия выпятила нижнюю губу.
– Так уже бывало. Но я не попробовала персикового пирога.
Жозетта открыла было рот, но Кэмерон заговорил первым.
– Как насчет того, чтобы отведать его на завтрак, когда будешь полна сил и энергии?
Глаза Алексии округлились, и она некоторое время переводила взгляд с отца на тетю. Затем она улыбнулась, поднялась со своего места, подошла к отцу и к огромному его удивлению запечатлела на его щеке поцелуй.
– Доброй ночи, папа.
На мгновение, но лишь на мгновение его сердце замерло. Когда же Алексия развернулась, чтобы уйти, Кэмерон притянул ее к себе.
– Мне очень нравится твой французский акцент. Будет жаль, если ты утратишь его совсем.
В столовой повисла тишина, пока Алексия стояла так близко, наполняя сердце Кэмерона странным чувством вины. Интересно, какой она была во младенчестве?
Он легонько подтолкнул дочь в спину.
– Знаешь, думаю, я не буду возражать, если тебя время от времени будет посещать желание поболтать на каджунском диалекте. Видит бог, я и сам не раз жонглировал английским и французским диалектами, точно камешками. Приятных сновидений.
В столовой вновь беззвучно возникла Регина. Она поставила перед Кэмероном, Жозеттой и Вивьен по тарелке с пирогом.
– Вивьен сможет съесть свою порцию на кухне. Кто знает, сколько времени потребуется на то, чтобы уложить Алексию.
Кивнув, Регина удалилась с тарелкой кузины в руках.
Посмотрев ей вслед, Кэмерон переключил внимание на Жозетту. Их взгляды встретились. Ему внезапно показалось, что воздух между ними вдруг наэлектризовался, словно перед наступлением грозы. По его телу прокатилась горячая волна, а в висках запульсировало. Было очевидно, что Жозетта тоже это почувствовала. Ее карие глаза вдруг потемнели и приобрели оттенок крепкого креольского кофе, который так обожал Кэмерон.
Взгляд Кэмерона лениво скользнул по лицу и мягким губам Жозетты. Слишком много времени прошло с тех пор, когда он в последний раз целовался. Внезапно он представил ее обнаженной, с разметавшимися по подушке волосами.
– Вы намеренно отослали всех прочь, чтобы остаться со мной наедине?
Над столом пронесся тихий вздох Жозетты, и Кэмерон вновь заглянул ей в глаза. К его удивлению, выражение страсти, поселившееся в них всего мгновение назад, исчезло, уступив место веселости.
Жозетта сделала глоток вина и улыбнулась.
– Не старайтесь. Это не сработает.
Черт, а она та еще штучка.
– Что не сработает?
– Ваша попытка заставить меня ерзать на стуле. Вы глубоко ошибаетесь, полагая, будто моя голова забита мыслями о вас.
О нет, она не на того напала.
– Пытаетесь меня убедить, что этот соблазнительный вздох всего лишь притворство? Моя дорогая, это все, на что вы способны?
