– Восстанавливая меня в должности, Мишель рассказал, что Алексия услышала слова Кэмерона о том, как сильно он хочет сесть на первый же корабль, покидающий Новый Орлеан, чтобы отделаться от семьи Тибодо раз и навсегда.
Жозетта прижала руку к губам.
– О, нет. Кэмерон пошел за ней?
Облокотившись локтями о колени, Рене положил подбородок на руки.
– Пошел, но безуспешно. Поэтому он вернулся к себе домой, а я отправился на ее поиски.
– Не важно, как он относится к нам, но его надо высечь розгами, чтобы в следующий раз был осторожнее со словами.
– Жозетта, ты говоришь совсем как мать. Кэмерон имел в виду только меня и Бастьена. Но ты же знаешь Алексию. Стоит только ранить ее чувства, и в ее взгляде появляется безразличие, от которого веет таким ледяным холодом, что можно заморозить Миссисипи. А потом в нее точно бес вселяется, и тогда никто не знает, что она может сделать в отместку.
– Может, мне лучше сходить за ней?
Рене поднялся со стула.
– Если ты появишься, мать тотчас же встанет на сторону Алексии. Так что за ней поеду я.
Рене был прав. Если за Алексией поедет она, это лишь усугубит положение. Жозетта поднялась следом за братом.
– Я тебя провожу.
– Не беспокойся. Ступай домой, Жозетта. Ты выглядишь утомленной.
Жозетта потерла затекшую шею, а потом надела зеленую шляпу, схватила такой же зеленый зонтик и сумочку, в которой лежали проклятые упаковки, что принес ей Бастьен.
Она вышла из магазина и направилась прямиком к дому Кэмерона.
В такую жару он должен был попивать прохладный лимонад, а не бренди. Хотя лимонад вряд ли помог бы унять боль в затекшей шее. Кэмерон развязал галстук, отшвырнул его в сторону и улыбнулся, когда тот аккуратно приземлился на лестничные перила. За все эти годы его руки не утратили твердости.
Подавив вздох, Кэмерон снял сюртук и жилет, закатал рукава рубашки и растянулся на диване. Он окинул взглядом тускло освещенную гостиную. Должно быть, экономка задвинула тяжелые шторы перед уходом.
Проклятие. Ну что за день. Каждая мышца болела.
Кэмерону не хотелось себе в этом признаваться, но стычка с Бастьеном выбила его из колеи. А еще это прощальное письмо Диане, вырвавшее кусок из его сердца. И к тому времени, когда на его пути встал второй Тибодо, Кэмерон уже готов был для стаканчика горячительного. Последней же каплей стала гонка за Алексией по нестерпимому зною. Кэмерон дорого дал бы за то, чтобы те неосторожные слова никогда не слетали с его языка. Выражение лица девочки, перед тем как она убежала, наверняка будет преследовать его до конца жизни.
Кэмерон скинул ботинки и вытянул ноги. Остаток дня он скорее всего проведет здесь, на диване. Он взял в руки бокал с бренди, медленно помешал янтарную жидкость и теперь не отрываясь смотрел на ее переливы. Наверное, ему стоит переспать ночь с мыслью об отъезде через три дня. Ну, или хотя бы дождаться развития событий после возвращения беглянки. Желудок Кэмерона горел огнем. Но вовсе не от спиртного. В случае с Алексией было жизненно важно поступить правильно, что бы это ни означало. Одно Кэмерон знал точно: оставлять ее в Новом Орлеане нельзя. И Жозетта тоже это понимала.
При мысли об этой женщине Кэмерона тотчас же охватило странное томление. Разве прошлая ночь была недостаточно насыщенной, чтобы утолить чувственный голод? Видимо, неослабевающее желание явилось следствием длительного воздержания. Просто его тело решило наверстать упущенное.
Да, но разве Жозетта не хороша?
Нет, не так.
Разве они не хороши?
Жозетта ясно дала понять, что он полностью удовлетворил все ее желания. По крайней мере, Кэмерон отдал ей всего себя. Произошедшее между ними было так же естественно, как дыхание, так что дело было не только в его стараниях. Их желания и потребности совпадали до мелочей, словно они были вместе и раньше, и все же каждый момент их единения становился для Кэмерона открытием.
Его внимание привлек какой-то шорох. Кэмерон выпрямился и обратился в слух. Звук доносился из задней части дома. Разве экономка еще не ушла? Ведь она приходила лишь по утрам.
В дверях появилась такая знакомая фигура из прошлого.
– Мари?
– Она самая, mischie[20] Кэмерон. – Лицо служанки расплылось в широкой улыбке. – Я малость заснула и не слыхала, как вы вошли. Уж не серчайте.
Кэмерона окутало знакомое ощущение уюта. Она по-прежнему называла его детским именем. Он вновь растянулся на диване и взял в руки бокал с бренди.
– Это дядя Джастин прислал вас сюда с плантации, узнав о моем приезде?
– Нет, сэр. Я теперь работаю у mischie Мишеля. Моя матушка тоже там. Вот он и решил, что мне будет лучше присматривать и за ним, и за ней.
Ну и ну! Ее мать все еще жива? В его детстве она казалась древней старухой. Стало быть, остаток жизни она проживет рядом с дочерью. Хорошо.
Кэмерон улыбнулся.
– Как же я рад вас видеть.
Сложив на груди руки, Мари оглядела Кэмерона с головы до ног.
– Слыхала я, у вас появилась дочурка.
Кэмерон поднес бокал к губам и, глядя на служанку поверх ободка, сделал глоток.
– Я смотрю, вы уже успели поболтать с мисс Фелицией.
Глаза Мари заблестели.
