На этой неделе я нахожу много чего в «Библиотеке писем». Даже неподписанные строчки о чем-то повествуют. Пабло Неруда много писал о физической близости. Кто-то прошелся по книге ярко-розовым маркером, отметил, похоже, все упоминания секса. Читаю и чувствую, как у меня горят уши. Еще они начинают гореть всякий раз, когда я нахожу в «Облачном атласе» очередное письмо от Генри. Никакой романтики в его посланиях нет. Там в основном о словах и смерти, но мне нравится их получать. Очень нравится. Специально выхожу – как будто на перерыв, чтобы вернуться и найти листочек. Если не нахожу, становится досадно. Чем больше мы переписываемся, тем сильнее мне хочется поговорить с Генри. То ли у меня снова появились к нему чувства, то ли я просто ищу способ отвлечься.
Или это любовные письма других людей виноваты в моем безумном настроении? В понедельник я начала читать переписку между А. и Б. в книге «Виноваты звезды». Сначала они никак себя не называли. Просто строчки были написаны разными чернилами. А. пишет синими, Б. – черными. Они делали записи на каждой новой строчке: «Забавно», – пишет А. под одной, «Обхохочешься», – это уже Б., ниже. К пятидесятой странице они обменивались любимыми цитатами. К сотой А. говорит, что он парень, и Б. признается в том же самом. К сто пятидесятой странице становится ясно, что они друг другу понравились. На последней странице книги я узнаю, что они встретились у клуба «Хаш» 2 января 2015 года.
Каждый вечер после работы я думаю об А. и Б., потом мои мысли обращаются к Генри, и уж они-то не дают мне спокойно спать. Заснуть я могу, только переключившись на «Облачный атлас». Каждый раз, когда мне хочется поцеловать Генри, я читаю страницу из книги. Их там 544. Я почти закончила читать.
Ну вот, теперь мне не на что отвлечься, и сегодня, когда Генри пригласил меня потанцевать, я сдалась.
Везу Мартина домой, разрешила ему разговаривать в машине: во-первых, он мне симпатичен, а во-вторых, он общается с Генри. Вдруг они болтают и обо мне? Прямо спрашивать, конечно, не буду, но надеюсь, что он случайно проговорится.
Сначала мы беседуем о каталоге. Мартин тоже обнаруживает в книгах всякую всячину, но до моих находок ему далеко – ему везет в основном на забытые мелочи или случайные истории о людях. Говорим о Джордж. Он рассказывает, что произошло после вечеринки.
– Она написала мне письмо, попросила прощения, и мы помирились. Но я тут же все испортил. Потом я покупал ей кофе с пончиками всю неделю, сегодня она меня простила!
Улыбаясь, он победно вскидывает обе руки, и в эту минуту напоминает мне Кэла.
– Так вот, я предложил вечером встретиться, и она согласилась. После ужина с Генри. Конечно же, как друзья.
– Ну да, – соглашаюсь я.
Он радостно возбужден, и я подумываю, не стоит ли предостеречь его. Сиди здесь Кэл, собравшийся на «дружеское» свидание, я бы посоветовала ему быть осторожным. Однако Мартину я этого не говорю. Я и сама-то не очень осторожничаю со своими чувствами к Генри.
С улыбкой вхожу в итальянский ресторан неподалеку от дома Роуз. Думаю о Генри, об А. и Б., о пасте… И вдруг останавливаюсь как вкопанная: рядом с Роуз сидит мама.
– Не ждала? – Голос у мамы все такой же бесцветный. – Так скучала по тебе, что отпросилась с работы.
Целую ее в щеку, и она говорит, что от меня приятно пахнет.
– Роуз разрешила взять ее духи.
– Хорошо выглядишь, – замечает мама.
И мне слышится мягкий укор в ее словах.
– Умираю есть хочу, – говорю я и тянусь за хлебом.
–
Это действительно так, но в то же время и не совсем. Роуз не дает нам сидеть в тишине, рассказывает, что слышала хорошие отзывы о ресторане. Мама извиняется и выходит покурить.
– Злится на меня.
Роуз искреннее удивляется:
– С чего ей на тебя злиться? Она как приехала, только о тебе и говорит. Правда, зря мы в больнице с ней встретились…
Смотрю на маму в окно и пытаюсь понять, получится ли у нас когда-нибудь сдвинуться с мертвой точки.
– А тебя это тревожит? Разве ты, целый день среди людей, рядом со смертью, не думаешь о Кэле? – спрашиваю тетю.
– Нет, там я о нем не думаю.
– Значит, можно привыкнуть к этому? К смерти.
– Нет, – задумчиво говорит она, наливая вино. – Наверное, потому что нет двух одинаковых смертей. Иначе это было бы ужасно.
Роуз меняет тему: ее интересует книжный магазин. И я с готовностью отвечаю на ее вопросы, только бы не смотреть в упор на маму, вернувшуюся за стол. Рассказываю о «Библиотеке писем», о своей работе.
– О цене магазина, наверное, рано еще говорить.
– Он быстро уйдет, – уверенно говорит мама, и Роуз соглашается – здание превосходное.
Но мама качает головой:
– Здание им не нужно. Снесут и построят многоквартирный дом, как по всей округе. За твоим домом тоже стройка.
Мама в этом всем не виновата, но мне не нравятся ее слова. Когда-то она была неутомимой оптимисткой. Любила плавать.
– Ты всем рассказала о Кэле? – спрашивает она.
– Только Генри. Остальным пока не хочу – предупреждаю на случай, если кто-то из вас встретит Софию.
Вопреки моим ожиданиям Роуз не спорит со мной. Она тоже не может произнести это вслух.
