Подъезжаю к дому Лолы. Уже очень поздно, и я отправляю ей эсэмэс. Она зовет меня в гараж. Стараясь не шуметь, прохожу через сад к двери. Лола сидит на диване, поджав ноги под себя.
– Ну как, все песни записали? – интересуюсь я.
– Последнюю запишем четырнадцатого, на выступлении.
– Хорошая идея.
– Только вот Хироко меня не простила. Правда, я и не просила прощения. – Лола грустно улыбается. – Всякий раз, когда собираюсь написать ей, мне кажется, что именно в этот момент она сомневается в своем решение. – Она все крутит мобильник в руке. – Она не останется, знаю.
Кладу голову ей на плечо.
– Я знаю тебя не так хорошо, как Генри, – Лола переключается на меня, – но, по-моему, что-то случилось. После возвращения ты ничего не рассказала мне об отношениях с Джоэлом. Ни разу не сходила в бассейн.
Я разглядываю постеры любимых групп Лолы: Waifs, Warpaint, Karen О, Magic Dirt. Вспоминаю, как мы с Генри сидели здесь, а Лола играла нам. Начинаю рассказывать о Кэле. Слова все еще отдаются болью, но уже меньше.
– А я все пыталась понять, что же страшное с тобой случилось, – признается Лола. – Мы с Хироко сидели, гадали, не знали, как помочь. Но я даже и подумать не могла…
Подруга обнимает меня – так мы и засыпаем.
Письма оставлены между с. 8 и 9
14 февраля 2016 года
Ярко и радостно брезжил рассвет последнего дня перед «концом света», но меня не отпускает неприятное чувство. Вчера я все ждал, что откроется дверь, и в магазин войдет Эми. Расслабился только около полудня, когда она наконец написала. Правда, новости были не из лучших: мы не сможем увидеться до самого Дня святого Валентина, а как раз четырнадцатого она надеется встретиться со мной в «Прачечной». Написал в ответ, что обещал этот вечер провести с Рэйчел. Предложил увидеться пятнадцатого.
«Ты сказал ей?» – пишет Эми. «О чем?» – «О нас!» – «Пока не успел, очень занят. Обязательно скажу». Посмотрел на Рэйчел – она склонилась над очередной книгой. Подумал о своем обещании. И решил пока не говорить ей об Эми. Отложил эту новость до «конца света».
Выхожу из душа, вытираюсь полотенцем и одеваюсь. В это время стучится и входит Джордж.
– С Днем святого Валентина тебя, – говорит она и тянется за зубной щеткой.
– А где же твой извечный пессимизм? – интересуюсь я.
– Впервые за шесть лет у меня в школе появился друг. Мне теперь плевать на Стейси. У меня почти есть бойфренд. Ты, кстати, отдал Рэйчел мое письмо?
– Да. – На самом деле нет. – Черт!
– Черт?
– Не собирался говорить этого вслух. Все будет хорошо.
– Вот именно! Спасибо, что отговорил маму продавать книжный, – говорит Джордж, целуя меня в щеку. – Фрида мне рассказала. Она узнала от Рэйчел, что ты вчера звонил ей.
Прежде чем я успеваю объяснить, кто-то стучит.
– Прошу прощения, – заглядывает Мартин. – Джордж, отец просит тебя посидеть за прилавком, ему нужно уехать.
– Минутку, сейчас приду, – говорит Джордж и поворачивается ко мне. – Что с тобой, Генри?
– Ты действительно не хочешь, чтобы мы продавали книжный? Тебя не волнуют деньги?
– Совершенно не волнуют, – пожала плечами Джордж.
Я могу все поправить, поговорить с мамой, но мне не удастся уберечь сестру от боли, когда она узнает о Кэле. Хотел сказать ей прямо сейчас, но пусть лучше это сделает Рэйчел.
– Со мной все в порядке. Рад, что у тебя хорошее настроение.
Джордж выходит, а я сажусь на край ванны и звоню маме. Автоответчик. Оставляю ей сообщение: «Не продавай магазин. Не надо».
Когда я подъезжаю к дому Роуз, Рэйчел уже ждет на улице. На ней платье, и я гадаю, нет ли под ним купальника. Она мужественно едет со мной на побережье, вдруг отважится войти в воду? Ведь Рэйчел не робкого десятка. «Пожалуйста, не исчезай снова», – думаю я, когда она открывает дверь микроавтобуса и забирается внутрь.
По радио играют песни группы The Lucksmiths. Надо сказать Рэйчел, что Кэл и есть таинственный герой Джордж. Но я спешу. У Рэйчел хорошее настроение, и я рад за нее.
– Ты точно не против этой поездки? – интересуюсь я.
– Генри, перестань беспокоиться. Все будет хорошо. Или не все. Но ничего плохого точно не случится.
На секунду задерживаю на ней взгляд. В одном лице смешались Рэйчел прежняя и Рэйчел настоящая. Она опускает стекло, и в салон врывается день – солнце и пыль. Делаю музыку громче.
– Спасибо, – говорит она, – я с тобой меньше грущу.
– Вот и хорошо.
