– Откажись! – потребовал Станислас, откинувшись на заднем сиденье 'Мицубиси'. – Я не такой богатый, как мой отец, но, клянусь тебе, мы не будем ни в чем нуждаться!
– Ты с ума сошел, Станислас! – вступила Варвара, повернувшись к нам с переднего сиденья. – Не смей требовать от нее, что бы она отказалась от наследства принадлежащее твоему сыну!
– Вы не поняли, девочки, – усмехнулся Станислас, – отец оговорился, если Александра отказывается и так далее, то все переходит вам тетушка, в случае вашей смерти все достанется моему наследнику, то есть нашему юниору.
– Осталось всего лишь дождаться моей смерти! – всплеснула руками Варвара. – И потом, заметь, твоему наследнику, не уточнено, что сыну Александры. Представь, ты женишься, твоя жена рожает законного наследника, а юниор и Александра остаются на бобах. Подумай, Александра, на твоем месте я бы ни за что не отказалась!
– Ведь я прошу ее отказаться ради нашего брака, тетушка. Юниор будет моим законным наследником!
– Твоими законными наследниками могут быть и все последующие дети от других браков. – Варвара сложила ладони в умоляющем жесте. – Подумай, Александра, заклинаю!
– Не ожидал от вас, тетушка, – обиделся на Варвару Станислас. – Я был уверен, что вы на моей стороне.
– Я на твоей стороне, Станислас, я так хотела, что бы вы поженились! Но Володенька решил по своему, так тому и быть. Слава богу, что он запретил ей выходить замуж только до совершеннолетия юниора, жить с любимым человеком не запретил, за тебя выйти в назначенный срок не запретил, – она произнесла что-то похожее на 'уф' и посоветовала незадачливому племяннику. – Радуйся. Не отговаривай ее. Живите, как живете, а время покажет.
– Александра, скажи свое слово! – вскипел Станислас.
– Я не откажусь, – твердо сказала я.
– И генеральным директором будешь, не перепоручишь никому? – глаза Станисласа метали молнии.
– Никому, – я смело взглянула в полыхавшие едкой зеленью глаза. – 'Хадраш текнолоджи' принадлежит моему сыну, я костьми лягу, но компания будет процветать.
Тебе не убрать конкурента, Станислас, даже таким милым способом, как жениться на его генеральном директоре.
– Соперничать хочешь? – с издевкой спросил он.
– Конкурировать. Соревноваться, – я улыбнулась ему. – У нас есть, чем удивить 'Глоуб Коммьюникейшн'.
– А вот это ты зря. Лучше бы тебе не лезть в мужские игры. Сидела бы дома, ребенка воспитывала, мужу щи варила, да в церковь по воскресеньям ходила.
– Не знала, что тебе нравятся наседки! – я искренне возмутилась пожеланию Станисласа. – Домострой какой-то!
– Станислас, современную женщину, такую как Александра, невозможно удержать борщами да мессами, – ласково, как с ребенком, заговорила со Станисласом Варвара.
– Друг мой, ты перегибаешь палку.
– Дамочки, я сдаюсь! – с истеричным смешком воскликнул Станислас. – Не хочет Александра щи варить, не надо. Пойду в казино, чего-нибудь французского поем, с джентльменами виски выпью, может в карты повезет, если не везет в любви.
Останови, Жень, я выйду. 'Мицубиси' плавно притормозил. Станислас хлопнул дверью, отрезая наполовину сказанную фразу своей тетушки. Мы сидели молча, каждая думала о своем. Наши мысли прервал Евгений, спросив:
– Куда теперь?
– Отвезем Варвару Станисласовну, и домой, – ответила я.
– Тяжело ему, Александра, – вздохнула Варвара. – Отец даже нитки ему не оставил.
– Зачем Станисласу нитки, Варвара Станисласовна? Он гений. Боюсь, 'Хадраш текнолоджи' в конце концов уступит лидерство Станисласу. И это не будет зависеть, ни от меня, ни от кого-нибудь другого.
– Так скажи ему об этом, дочка. Станислас очень гордый, тяжело ему сознавать, что ты с ним на равных, да еще и конкурировать собралась.
– Скажу, когда вернется. Боюсь, вернется он не скоро, – напророчила я.
– Я тоже боюсь.
Станислас появился через три дня, пьян, с неопрятной щетиной, светлое кашемировое пальто превратилось в тряпку с грязными полосами. Он ввалился в дом, и, пьяно ухмылялся, развалившись на канапе в холле, согнав с насиженного места сонного Базиля. Я собрала свое терпение в кулак, велела скинуть всю одежду, чему Станислас обрадовался, затянув свою песню о моем любимом времяпрепровождении. Я оглядела его тело, синяк на плече, но засосов нет, на пенисе нет татуировок и следов губной помады. Похоже, мы отделались легким испугом. Я втащила его в ванную комнату, посадила в джакузи и включила холодную воду. Станислас взвизгнул, прислонился к белоснежной эмали головою и смиренно затих.
– Где ты был? – затянула я извечный женский вопрос.
– Пиво пил, – Станислас собрал дрожащие губы в кривую усмешку.
– Ты грязен, будто все три дня обитал в ночлежке, – я сделала струю почти горячей, Станислас блаженно прикрыл глаза, – как у Горького 'На дне'.
– Погулял с 'пацанами'… С Рамзесом, слышала про такого?
– Мой бог! Что заставило тебя связаться с мафиози? – с интересом спросила я, наливая прозрачный гель на ноздрястую губку.
– Он мой однокурсник. Конкретный мужик. Мы столкнулись в казино, не виделись со студенческих времен. У него шикарная вилла недалеко твоего Коровинского.
