Чуть опускает голову, смотрит на меня недоверчиво.
— Что угодно?
— Это не слишком много? — спрашиваю я.
— Смотря что хочешь попросить ты.
Играет со мной? Думает, что я жертва? Издевается? И как реагировать? Раньше я бы отвесил её хорошую пощёчину, чтобы не выпендривалась. Но теперь мне действительно нужна помощь. Теперь, пока моё самолюбие не взяло вверх, я могу сказать только:
— Хорошо, проси что угодно.
— Хочу, чтобы ты убрался из моей жизни навсегда, — тут же говорит она, прищурившись глядя прямо в глаза.
— А вот я не хочу, — отвечаю я.
— Что? Что опять это значит?
Не хочу, чтобы она исчезала из моей жизни — вот что это значит. Только ей я конечно об это не скажу. Я и себе-то непонятно как смог это сказать. Хорошо, что пока только мысленно. И всё же я быстро нахожу выход из сложившейся неловкой ситуации.
— Если я уберусь из твоей жизни, ты не сможешь помочь мне.
— А я должна?
— Таковы условия договора, — пожимаю плечами я.
Она мотает головой. Видно, что расслабилась. Уж не ненавидит меня так сильно.
— Ладно, договоримся, что я помогаю тебе, а ты, как только всё будет закончено, уберёшься к чертям. Чтобы я больше никогда тебя не видела.
— Такой вариант меня устраивает, — киваю я.
Мы прогуливаемся по ночным улицам города. Идём молча. Я разглядываю дома, вывески, достопримечательности, стараясь не думать, что в паре метрах от меня вышагивает самый ненавистный мне человек в мире. Но в какой-то момент мне всё же надоедает эта неловкость. Надоедает, что он молчит. Зачем тогда знал, раз молчит?
— Так о чём ты хотел поговорить? — спрашиваю я.
Впервые вижу, как он колеблется. Не уверен? Что это вдруг?
— Короче, я, блин, не знаю как сказать…
— Говори как есть, — чувствуя своё превосходство перебиваю я.
Он смотрит на меня. В его глазах проскакивает жалость. Не ко мне — к самому себе. Он пожимает плечами.
— Хочу стать как ты.
Я останавливаюсь. Не знаю, почему мне приходит в голову именно это, но первое, что приходит…
— Совсем что ли с ума сошёл со своими извращениями? Хочешь пол сменить?
— Что? — он отодвигается, напрягает брови. — Ты совсем что ли дурная?
— А что это ещё значит?
— Чёрт! — выплёвывает он. Нет! Конечно нет! Как тебе такое вообще в голову-то залезло? Это кому тут ещё лечиться надо?
Я мотаю головой. Хорошо, что оказалась не права. Отворачиваюсь и продолжаю идти дальше. Слышу, как Кристоф стоит, но потом, буркнув что-то под нос, всё же начинает нагонять меня.
— Тогда что? — спрашиваю я, как только он оказывается рядом.
— Тебе обязательно нужно устраивать допрос? — недовольничает он.
— Нет, ну если ты хочешь закончить, можем закончить.
— Я этого не говорил.
— Тогда как мне, по-твоему, нужно прочитать твои мысли?
Он вздыхает и расслабляет плечи.
— Короче, — говорит он. — Хочу стать… типа… ну…
— Ну…?
— Ну чтобы не только о деньгах и тёлках думать, а… хрен знает, как сказать.
— Нормальным человеком стать?
— Я нормальный человек!
— Я бы так не сказала.
— Короче, мне надо избавиться от зависимости. Хочу ну с людьми нормальными общаться, а не с завистливыми мудаками. Не с теми, кому от меня только деньги нужны. Сечёшь?
— Что, карьера пошла под откос, деньги закончились и все твои друзья разбежались? — пытаюсь язвить я.
— Бесишь ты меня прям сильно.
На секунду меня даже веселит его ответ. Но, вспомнив, что я всё ещё разговариваю с редкостным засранцем, я перестаю смеяться.
— Но это факт, — говорю я, — прежде, чем бороться с проблемой, нужно её признать.
— Ты унизить меня хочешь или как?
— Господи, — не выдерживаю я, оборачиваясь к мужчине и начиная активно жестикулировать руками. — Ламбер, мир не крутиться вокруг тебя. Ты может и был когда-то обожаемой кинозвездой, но сам же понимаешь, что это время закончилось. Ты сам признаёшь своё поражение тем, что просишь меня о помощи. И кого! Меня? Да мы с тобой знакомы несколько дней и ненавидим друг друга больше, чем кого-либо ещё! А в итоге оказывается так, что, когда тебя все бросили, тебе больше не к кому пойти, кроме меня. Признай уже, что ты виноват во всём, что происходит с тобой! И не говори, что все бросили тебя. Вспомни Майка, которого ты сам уволил. Какой реакции ты ожидал, когда увольнял его? Хотел, чтобы он приполз к тебе на коленях? Ты хоть знаешь, как он расстроился? И я приняла его не для того, чтобы тебе насолить, а потому что мне стало его жалко. Я увидела в нём человека, чего совсем не вижу в тебе. Ты неисправимый козёл, Ламбер, вот ты кто!
Он молчит. Я молчу. Мы молча идём по ночному городу.
— Ну так ты поможешь? — снова спрашивает Ламбер.
Я мотаю головой.
— Чем я могу помочь? Если ты хочешь измениться, то всё только в твоих руках. Я тебе в этом никак не помогу.
— Тогда есть одна проблема.
Я оборачиваюсь к мужчине, смотрю на него.
— Какая?
— Наш договор оказывается недействителен, если ты не в состоянии исполнить свою часть.
Вот это действительно раздражает. Если бы он поставил факт в другом ракурсе, я, быть может, среагировала бы иначе. Но заявить, якобы это я виновата в том, что не могу исполнить свои обещания… это так в его стиле. Так нагло и эгоистично.
