— Я свою часть исполнила, — твёрдо заявляю я. — То, что тебе не помогло, уже не моя проблема. Всё, что в моих силах, я сделала.
— Да ты гонишь? Ты даже не попыталась. Просто облила меня грязью.
— Я не психолог! — остановившись, срываюсь я. — Уже говорила, что тебе нужен психолог! Если действительно хочешь вправить себе мозги, иди к профессионалам! Не надо липнуть ко мне, делая вид, что ты такой бедный! Я на твои дурацкие сказки не куплюсь! Понял?! — отворачиваюсь и, не дожидаясь ответа, иду дальше.
— Хорошо, — слышу со спины. Останавливаюсь, оборачиваюсь. Он смотрит под ноги. Сокрушается, но одновременно с тем злиться. Он сжимает кулаки. Мышцы шеи напряжены. Видно, как ему не хочется говорить это. — Хорошо, если я пойду к психологу, ты сходишь со мной?
— Я? С чего бы мне идти с тобой?
— Я же уже сказал, — через силу пытается выдавить он. — Мне нужна помощь. Один я не смогу.
— Сходить к психологу? Не сможешь? — Он не отвечает. Я добавляю: — Что, не так уж это и приятно, Ламбер, когда приходится поступиться гордостью?
— Я в дерьме, — говорит он, поднимая взгляд на меня. Взгляд жалобливый. Уж от кого-кого, а от него я точно не ожидала подобного. Мне почему-то становится стыдно. Мне почему-то становится его жалко.
— Ладно, — я опускаю голову и пытаюсь смириться с тем, что вот-вот собираюсь согласиться. Согласиться помочь самому неприятному мне человеку. — Я схожу с тобой.
Он смотрит на меня. Не говорит ничего. Только в глазах я могу прочитать немое, слабое, еле заметное «спасибо». Тут до меня доходит:
— Это будет считаться, что я выполнила свою часть сделки? — Он слабо кивает. — Тогда… хорошо.
Ещё некоторое время мы прогуливаемся по улицам, не решая заговорить. Меня ужасно раздражает эта неловкость.
— А что насчёт фильма? — решаю спросить я.
— Что?
— Съёмки завершены или есть надежда, что всё продолжиться.
— На сколько мне известно, через несколько дней в город пребывают режиссёр и продюсер проекта. Если они будут согласны продолжить работу, тогда, может, и съёмки продолжаться тоже.
— И какова вероятность, что они будут согласны?
— На сколько я знаю, режиссёр серьёзный. Он не оставит всё просто так. К тому же, вроде все разрешения на съёмки в Индонезии получены.
— Ты же понимаешь, что всё из-за тебя… — я запинаюсь на полуслове. — Из-за нас. Из-за наших с тобой скандалов и ссор?
— Раньше я бы сказал, что это не так. Но сейчас… наверное соглашусь с тобой.
— Как великодушно.
— Мы оба в незавидном положении.
— Если продолжим вести себя так дальше, не видать нам карьеры… — говорю я куда-то в сторону.
— Тогда придётся постараться.
Я смотрю на Кристофа, и понимаю, что он не шутит. Неужели до него дошло, что мир не крутиться только вокруг него?
Через пару дней весь актёрский состав снова собирается на студии, чтобы познакомиться с продюсером и режиссёром проекта. Но все и так прекрасно понимают, что никакое это не знакомство.
— Дамы и господа, рад приветствовать вас всех! — говорит режиссёр. По правую и левую руку от него стоят продюсер и писака. — Полагаю, все и так уже знают моя имя, но ради приличия всё же представлюсь: Кевин Торрино. За последние пятнадцать лет я снял восемь успешных фильмов, каждый из которых окупился, минимум, в два раза. Надеюсь, вы понимаете, что к работе я подхожу серьёзно и требую того же от своих коллег по площадке. До меня дошли слухи, что с недавнего времени в коллективе разлад. Происходят какие-то скандалы, недопонимания и срывы рабочего процесса. В основном, это касается исполнителей главных ролей.
Он оборачивается на меня. Уводит взгляд, продолжая речь.
— Хочу сказать заранее, этот фильм я планирую завершить так же хорошо, как и предыдущие. У меня нет желания разбираться с вашими личными проблемами. Нет желания откладывать съёмки, искать новых актёров и заниматься разгребанием прочих проблем. Если кто-то не заинтересован в продолжении работы, прошу покинуть площадку сейчас же.
Замолкает и внимательно осматривает весь актёрский состав.
— Если же таких нет, — продолжает, — тогда требую соблюдать все условия подписанного вами контракта. В договорах чётко обозначено что вам можно, а чего нельзя. Также там указаны штрафные санкции, которые ожидают вас за неисполнение условий контракта.
Он снова внимательно осматривает всех актёров, как какой-нибудь вояка. Генерал, отчитывающий своих солдат.
— Я не собираюсь штрафовать и увольнять вас за все предыдущие промахи и косяки, меня здесь не было, я не мог повлиять на происходящее. Но скажу сразу, — он чуть повышает голос, — Если определённые персоны продолжат вести себя на площадке непрофессионально, моя реакция не заставит долго ждать. Надеюсь, всем всё ясно.
Пару лет назад я бы с удовольствием послал бы его. Но сейчас, когда чувствую себя второсортным актёром, у меня как будто не хватает на это смелости.
— Понятно, — недовольно говорю я первым. Говорю недовольно, но всё равно соглашаюсь. Это всё, что я могу сейчас сделать.
Эвелина смотрит на меня. Она оборачивается к режиссёру и говорит:
— Понятно.
Дальше начинают соглашаться и остальные актёры.
