– У тебя осталось десять дней, Святослав. Потом я продаю свою долю Денису и улетаю.
– Я тебя услышал.
– Ты не сдашься?
– Только не сейчас, Мик.
Она легко скинула мои ладони и поднялась. Подошла ближе, обняла меня, столкнув нас лбами, и прошептала в губы:
– Удачи тебе, Ремизов. Ты же знаешь, что я всегда за тебя болею.
– Но долю отдаешь Денису?
– Мне нужны деньги, Свят. Ничего личного.
Ее губы оказались горячими и чужими, а поцелуй вышел прощальным и горьким.
Я осторожно провел большим пальцем вдоль шрама. Мика шумно вздохнула, прижалась щекой к моей ладони и прошептала:
– Не нужно, Свят. Это не твоя вина.
– Моя, Мика, – прохрипел я и прижал девушку к себе.
Она осторожно отстранилась, улыбнулась и сказала:
– У тебя есть десять дней, Свят.
– Уже уходишь? – усмехнулся я.
– Уверена, у тебя тоже много дел.
Подхватив со стула крошечную сумку, Микаэла ушла.
Я взял со стола остывший кофе, сделал глоток, поморщился от его вязкой горечи.
Есть совершенно не хотелось, но круассаны выглядели так аппетитно, что я не глядя взял один. Резкий, приторный вкус соленой карамели немного отрезвил, заставив мозг работать.
До встречи в банке оставалось еще время, и я решил спуститься к морю. Идея оказалась так себе. Даже на закрытом пляже людей было столько, что о том, чтобы нормально поплавать пришлось забыть.
Я прыгнул в воду с волнореза, вынырнул, выслушал возмущенные вопли спасателей и снова ушел под воду. И совсем не удивился, когда обнаружил на берегу матушку, прижимающую к груди недовольное чудовище.
– Поговорили? – спросила она и протянула мне полотенце.
– Ты следишь за мной? – уточнил я.
Мама передернула плечами и ответила неохотно:
– Здесь просто больше некуда пойти.
Я усмехнулся.
– Мы поговорили, мам. Мика дала мне десять дней. Потом ее доля уйдет Царевичу.
– Что будешь делать?
– Запускать новый проект как можно быстрее. Если удастся заинтересовать нужных людей, то деньги будут. Правда, я рассчитывал, что у меня в запасе больше десяти дней.
– Не проще уступить Денису?
– Только не сейчас.
– Вы как маленькие дети! – от возмущения мама даже хотела всплеснуть руками, но вовремя вспомнила про собаку.
– Это деньги, мама. Ничего личного…
– Где-то я уже слышала эту фразу сегодня? – маменька сладко улыбнулась.
– Вы не только шпионите, но еще и подслушиваете, Альбина Сергеевна? – возмутился я.
Мой вопрос мама проигнорировала, зато сама пошла в атаку:
– Ты ведь наверняка не позавтракал нормально, сын! Идем сейчас же. Ты скоро себя загонишь, Свят!
Я не стал спорить. Во многом она была права.
Омлет с сыром, томатами и зеленью, сырники и облепиховый чай примирили меня с действительностью. Я даже сыто икнул, чем немедленно заслужил осуждающий маменькин взгляд.
– Обедать домой приедешь? – спросила она как бы между делом, но я уже понял, что дал слабину.
Проникнув в мое жилище, мама надежно окопалась в нем, и теперь у меня не было ни единого шанса.
– Вообще-то думал перекусить в городе…
– Мы давно не общались, милый, – проворковала маменька.
– Я приеду, – ответил я, сдаваясь.
Воланчик радостно потявкал, и я скормил ему кусок яблочного пирога.
– Ты избалуешь мне собаку! – возмутилась мама.
– Серьезно?
– Иди уже, а то опоздаешь.
– Спасибо за завтрак, мам, – произнес я тихо. – Все было очень вкусно!
Она только недовольно фыркнула, подошла и обняла меня, поцеловала в макушку. И сразу стало тепло, как в детстве.
Сколько себя помню, нам всегда было тесно рядом друг с другом, но и долго находиться в разлуке мы не могли.
– Что за глупая прическа, Свят? – недовольно спросила самая невыносимая женщина на свете и потянула меня за хвост.
– Мне пора, мам, – ответил я.
Она отстранилась и ответила:
– Удачи.
– Спасибо.
Я ушел к себе, быстро принял душ и переоделся в легкие брюки и рубашку. Когда я вышел в гостиную, мамы уже не было. Только на диване дремал сытый Воланчик.
Из-за пробок и проблем с парковкой я вызвал такси, но в последний момент решил выйти у Зимнего театра и пройтись пешком до Морского вокзала. Время позволяло. В тени парка, несмотря на полуденную жару, людей было немного. С моря дул легкий ветер, я вспомнил, что ближе к обеду обещали грозу.
Теперь, когда возможность потерять “Микаэлу” стала действительно реальна, я испугался, что могу проиграть. Проиграть заклятому другу свое любимое детище, подставить под удар ребят в “Медвежьем углу”.
Я даже всерьез подумал о том, чтобы просить о займе Воронцову и ее отца, хотя скорее всего у них не было необходимой суммы.
В кармане брюк завибрировал, принимая сообщение, телефон. Оленев скинул ссылку на фото из июньского похода, чтобы я выбрал те, что следует разместить на сайте.
“Посмотрю позже, Вань. У вас все нормально?”
“Ага. А у тебя?”
Я задумался всего на секунду и написал:
“Нормально. Занят сейчас”.
В ответ пришло короткое:
“Ок”.
Я убрал телефон и, глубоко вдохнув, вошел в здание банка.
Всего полчаса спустя я быстрым шагом спускался на набережную, в надежде выпить что-нибудь покрепче кофе.
Кредит мне одобрили при условии, что Денис Царевич станет поручителем. Смысла в этом не было никакого.
Я в очередной раз задумался, а не проще ли будет уступить ему “Микаэлу”.