Нас накрыло стихией в пятницу вечером. Дождь лил такой стеной, что очень скоро вся стоянка, разбитая на берегу небольшого горного ручья, оказалась затоплена. Пока Иван и Владимир отгоняли повыше квадроциклы, мы с Гариком пытались свернуть лагерь. Вот тогда он и повредил руку – сильный порыв ветра просто сбил его с ног, когда друг собирал палатку. К счастью, вещей у нас было немного. К тому же нам на помощь уже спускался Иван. Пока мы укладывали вещи, Владимир успел натянуть над квадроциклами, спрятанными с подветренной стороны скалы, защитный брезент. Но к тому моменту, когда мы, наконец, добрались до импровизированного укрытия, все уже успели промокнуть в прямом смысле до костей. Краткая ревизия показала, что мы остались практически без припасов, но, к счастью, питьевой воды было достаточно. Костер в ближайшие сутки нам тоже не светил. Свой телефон Иван выронил, когда спускался к нам на помощь. Смартфон Гарика промок насквозь даже в кармане защитной куртки и не включался, точно так же, как и мой. И только кнопочный телефон Владимира подавал признаки жизни. Но связи не было. Ночь мы провели в нашем убежище, тесно прижавшись друг к другу, чтобы хоть как-то согреться. В августе месяце взять с собой в горы фольгированные одеяла никто не догадался. И в полусне – полуобмороке я постоянно видел Алису – такую, какой она была на острове в ту карельскую грозу. К утру стало видно, что запястье у Гарика распухло. Найдя в аптечке бинты, Владимир ловко наложил ему шину и крепко накрепко зафиксировал повязкой через плечо. Дождь прекратился, некогда узкий прозрачный ручей превратился в неуправляемый мутный поток воды. Мы позавтракали раскисшими сухарями и попытались еще раз дозвониться до “Микаэлы”, но безрезультатно. Зато резко потеплело, даже выглянуло солнце, и мы смогли хотя бы частично просушить одежду и спальники. Было около трех часов после полудня, когда Владимир предложил попытаться спуститься к реке. Он был уверен, что перейти ее вброд в ближайшие сутки будет невозможно, но зато возрастал шанс наткнуться на отряд спасателей, наш маршрут известен, и скорее всего нас уже начали искать. Квадроциклы завелись в первого раза. Я и Иван привычно сели за руль. Владимир настоял на том, чтобы стянуть нас с Гариком страховочными ремнями.
И мы начали осторожный спуск. Дорога, которая накануне заняла бы у нас от силы час, растянулась на целых три. Ручей бежал по узкому ущелью, но вода поднялась настолько, что идти по его руслу или вдоль берега стало невозможно, а выше местность была каменистой, и тропа, петляющая между валунами, оказалась едва проходима для квадроциклов. Часто приходилось искать объезд или убирать с дороги поваленные деревья, один раз Иван прилично застрял по самое брюхо в грязи, и мне пришлось тянуть его на тросе. Темнело. Грохот полноводной реки становился все сильнее, и каждый из нас отчетливо понимал, что перебраться на противоположный берег в ближайшие сутки не получится.
В конце концов дорогу нам перегородило поваленное дерево. Ствол его был старым и прогнившим насквозь, но, чтобы его преодолеть, пары туристических топориков было совершенно точно недостаточно.
– Привал! – скомандовал Владимир, и мы с неохотой подчинились. – Нужно все-таки попытаться разжечь костер, так, чтобы с того берега было видно, и будем надеяться, что нас уже ищут.
И все-таки решение идти к реке было верным.
Нас обнаружили меньше, чем через час. На той стороне вдруг замелькали огни, и я немедленно вышел к воде. В глаза ударил холодный свет сразу нескольких прожекторов, и на противоположном берегу появились люди в форме спасателей.
В ходе переговоров, которые были значительно затруднены из-за грохота воды, было решено оставаться на месте и ждать, пока появится возможность форсировать реку. Падение уровня воды ожидалось к утру.
Спустя еще полчаса ниже по течению было найдено относительно узкое место, и нам смогли перебросить несколько спасательных комплектов, в которых нашлись фольгированные одеяла, сухпайки, вода и рация.
– Нужно было сказать, что среди нас есть раненый, – пробормотал Владимир недовольно.
– Не такая это травма, чтобы устраивать спасательную операцию, – в очередной раз возразил Гарик. – Только родных пугать! Я и так уже боюсь возвращаться. Меня же Маринка убьет. А потом Дашка. И мама…
– И Алиса, – зачем-то сказал я.
– Алиске будет не до меня, – хмыкнул Гарик. – Она будет убивать тебя.
Ванька заржал в голос, но я только сдержанно улыбнулся. Чувствовал я себя паршиво. Слишком многих я подвел, снова рискнул, думая только о себе. И опять сделал больно Алисе. О маме я старался не думать. Надеялся только, что рядом с ней Мика и Денис.
– Свят, ты давай с самобичеванием заканчивай, – словно прочитав мои мысли, ворчливо произнес Владимир. – Мы тут все взрослые люди. И виноваты одинаково.
Гарик издевательски потряс у меня перед лицом зафиксированной рукой, довольно улыбнулся и заявил:
– А когда меня закончат убивать, я стану героем. Меня будут вкусно кормить и жалеть!!!
– Вот на это я бы не рассчитывал, – ухмыльнулся Владимир.