Интересно, на что именно она столь бурно отреагировала? На слишком сладенькое обращение или, скорее всего, на форму имени. Полина бы тоже прибила любого, кто рискнул бы назвать её Глашенькой. А как это полностью? Неужели Глафира? Родители отожгли. Полина наклонила голову, чтобы скрыть ехидную улыбку, которая сама собой насмешливо искривила губы.
Но оказалось: нет, не Глафира. Аглая.
Если приписать всего одну букву впереди и переместить ударение, получится «наглая». Но наглой девушка не была, да и имя рождало совсем другую ассоциацию. Оно напоминало острый рыболовный крючок с бородкой: попадёшь на него и – не отцепишься. Возможно из-за угловатости букв, особенно твёрдой звонкой «г», которая невольно выделялась при произношении. А, возможно, потому что именно такой Аглая и была.
Стоило Ване появиться, как она устремилась к нему, расцветая улыбкой, приобняла одной рукой, чмокнула в щёку, прильнув на мгновенье всем телом. Якобы случайно.
Ага, мотнуло её от переизбытка эмоций.
А Таня говорила «Слишком разборчивый». Что-то не очень похоже. Или у него какая-то особая разборчивость.
Конечно, Аглая и уселась рядом с Ваней, постоянно обращалась к нему, наклонялась, переходила на интимный полушёпот, слышный только двоим, и частенько клала руку ему на бедро, тщательно создавая вид, что не осознаёт собственного жеста.
Смотреть на подобное было не противно, а, скорее, смешно. Ещё возникали лёгкое презрение и брезгливость, а Аглая по-прежнему напоминала кошку, которая трётся о хозяйские ноги, сладко сощурившись, намекающе-требовательно заглядывает в глаза: «Смотри, какая я милая и ласковая. Ну погладь меня. Ну погладь. Муррр».
Полина вовсе не специально за ней следила, просто чувствовала себя посторонней, в разговоры почти не лезла. А что тогда ещё оставалось делать? Только есть, пить и глазеть по сторонам, наблюдать за происходящим. Вот её взгляд и цеплялся за всякие детали, которые остальные, скорее всего, даже не замечали.
4
Рядом с Полиной сидел Мартин. Он почти не расставался с высокой стеклянной кружкой и болтал громче и больше всех, обращаясь ко всем сразу, но время от времени придвигался к соседке и о чём-нибудь спрашивал или рассказывал. Последний раз о таком:
– Похоже, забыл, как тебя зовут, – проговорил Мартин, приблизившись губами к Полининому уху. То ли боялся, что она не расслышит его слова сквозь общий гомон, то ли не хотел, чтобы остальные узнали о его неосведомлённости. – Напомни.
Пока Полина разворачивалась к нему, чтобы сообщить своё имя, поймала на себе любопытный взгляд. Тот скользнул, почти не задержавшись. Наверное, Ваня тоже пытался вспомнить, кто она такая. Но дело-то в том…
– И ты не забыл, – объяснила Полина Мартину. – Просто мы не знакомы. Я не с вашего курса. С первого.
– Я-ясно, – протянул Мартин, выпятил губу. – А то я уж подумал, что-то с памятью моей стало. Разве я смог бы забыть такую девушку?
– Какую? – в голос прокралась неприязнь, хотя Полина особо и не старалась её скрыть. Дурацкое слово «такую», произнесённое врастяжку с чересчур многозначительными интонациями – на неё настолько простенькие приёмчики не действуют. Но Мартину, похоже, особо и дела не было до того, оказались ли эффективными его сомнительные комплементы, он уже переключил внимание, опять громко разглагольствовал, обращаясь сразу ко всем. Точнее, возмущался.
– Ну вот почему тут не как в Японии? Обычные столы, стулья. И нафига тогда это японское меню? У них там столики низкие. И с одеялком. Как же их? Котацу? Сидишь за ними прямо на полу, на подушках.
– Гы, – хохотнул один из парней. – Март, у тебя для оценки удобства один критерий: чтоб можно было легко и быстро прилечь.
– Ну а чё? – невозмутимо выдал Мартин.
И никто не одёрнул его, не спросил: «А ты-то откуда знаешь?» Наверняка ведь тоже из фильмов, как Полина про клубы. Хотя, возможно, кто-то из присутствующих и реально побывал в Японии. Сейчас же многие катаются по заграницам. Вот Ваня – вполне вероятно. Или…
Полина повела глазами по кругу, но тут опять раздалось почти у самого уха:
– А ты почему не пьёшь? – Мартин опять наклонялся в её сторону, присматривался с наигранной подозрительностью.
– Я пиво не очень люблю, – оправдалась Полина.
Не совсем честно. На самом-то деле, она не то, что его не любила, а и не пила никогда. Повода не было. Да и желания. Родители точно не предложат, а с компаниями, для которых пить пиво – дело привычное, Полина не водилась. Время уходило на учёбу, и круг общения подбирался соответствующий.
– А что тогда? Вино? Водку?
– Нет, – торопливо выдохнула Полина. – Сок.
Мартин рассмеялся, будто над шуткой.
– Пей, не боись. Здесь вполне приличное. – Подмигнул заговорщицки и снова поинтересовался с пристрастием: – Суши тебе тоже не нравится?
– Почему? Нравится.
