Последний раз запахнувшись и благодарно взглянув в зеркало на пеньюар, она сняла его, оставшись почти голой, и через голову надела платье. Поглядите-ка на нее, какова, подумала Мариэтта, ни тебе рубашки, ни нижней юбки, только эти, слюны, как она их называет, и сверху платье, причем тесное, при первом же сквозняке можно схватить бронхит, но у нее крепкое здоровье, слава богу.
— Можно его сразу и подкоротить, в четыре руки, вы с одного бока, а я с другого, но только надо наметать, чтоб было ровно, я сейчас принесу нитки с иголкой.
Когда она вернулась с иголками, нитками и сантиметром, обе уселись на софе и принялись за работу, оживленно болтая. Время от времени они замолкали, чтобы послюнить кончик нитки, которую надо продеть в иголку, прищуривались, а затем вновь приступали к извечному труду нежных рабынь, вдумчиво поджимающих губы, следящих за ниткой, сглатывающих слюну, молчаливых швей, думающих о каждом стежке.
Быстро наметывая низ, внимательно глядя сквозь очки, Мариэтта ощущала, что они — две подруги, работающие вместе, в добром согласии, занятые одним делом, что они — союзницы и сообщницы. И к тому же они были наедине, без всех этих Дэмов, которые их отвлекали и беспокоили, прежде всего, без Антуанетты, этакой ханжи с ее якобы добрыми, а на самом деле ядовитыми намерениями, которая строила из себя начальницу, а сама ничто и звать никак, и то, что они подрубали скорей-скорей именно пеньюар, одежду любви, чтобы она была в нем хороша, когда придет ее дружок, внушало надежду, что этот типчик отдает себе отчет, какое счастье ему привалило. Ей захотелось взять за руку молодую женщину, которая мирно шила возле нее, сказать ей, что тоже радуется за то, что будет завтра вечером. Но не осмелилась.
— Звезда любви и бурной страсти, — только и решилась она замурлыкать, перекусив зубами нитку.
Мариэтта была совершенно счастлива, и притом, какая череда удовольствий ожидала ее в этот час безмолвного сговора! Закончив наметывать, они решили посмотреть, как это выглядит на мадам, ох, как же ей идет этот пеньюар, как влитой сидит, ничего не скажешь. И потом, проверив линию подола, скорей на кухню, за более тонкими иголками, воспользоваться паузой, чтобы сварить капельку кофе, чтобы выпить его вместе с ней, быстро налить в термос, она обожала термосы, потому что с ним как на экскурсии, потом скорей назад, чтобы начать подшивать набело, вот это жизнь, движение вперед, не то что эти Дэмы колупаются, люди с лягушачьей кровью, вечно занятые скучными делами всякими, все время смотрят на бурометр, другое дело мадам Ариадна, вот она-то влюбилась по-настоящему, самые что ни на есть страстные поцелуи, это для здоровья очень даже полезно, особенно в молодости, но Диди, конечно, бедняга, а что делать, у любви свои законы, сердцу не прикажешь, как в пословице говорится.
Хорошая идея вам в голову пришла, мадам Ариадна, побелить стены, и этот ширазский ковер такой прям миленький, просто гнездышко получилось, так уж уютно, все создано для приятной беседы, осталось только мне окна помыть, а я уж их отмою как надо, вот увидите, я уже сняла маркизетовые занавески, приготовила старые газеты и уксус, для окон лучше не придумаешь, будут сверкать, как брульянты в короне, а для занавесок я и мыла уже настругала, отстираю начисто, маркизет сохнет моментально, вы уж мне поверьте, все будет тип-топ, и дверь наружнюю я помою, а то он ведь ее увидит, когда будет звонить, осторожненько помою, без мыла, чтобы краску не повредить, только теплой водичкой, а пыль лучше завтра вытереть, сегодня чего ее вытирать-то, завтра ведь опять налетит, пыль — это такое тонкое дело, вытру ее завтра прямо перед уходом, часов в семь, и протру напоследок пол, чтобы все было идеально, когда он завтра придет с визитом, пусть увидит, что все в порядке, вы мне только волю дайте, я все как следует сделаю, заключила маленькая старушка, впадая в экстаз от любовного приключения хозяйки.
— Тогда закончите сами подол, Мариэтта, потому что мне надо ехать к Волькмаару. Он проявил понимание и разрешил сделать дополнительную примерку.
— Конечно, мадам Ариадна. Ну, тогда до встречи, и не гоните уж очень вашу машину.
Закончив подшивать подол, Мариэтта достала из кармана одной из своих юбок сюрприз для мадам Ариадны, произведение искусства, которое она создала сама, из остатков фарфоровой массы, в те стародавние времена, когда еще работала на фабрике керамики.
Она отошла, чтобы полюбоваться маленькой вазочкой в форме полуразрушенной башни, украшенной ягненком с головой поросенка и жирненькой дамой, стоящей, предположительно, на коленях у входа в башню. Да, мадам Ариадна будет довольна, это вон как высокохудожественно, ручная работа.
