Она ошеломленно смотрела на чересчур зауженный пиджак, слишком широкие сверху лацканы, идиотски сужающиеся книзу, ватные плечи, напоминающие о магазине готового платья. Теперь она все поняла. Модели были превосходны, потому что привезены из Парижа, но этот кретин даже не смог их как следует скопировать. Она сделала вид, что поверила этому типу, который уверял ее — тут только и дел, что махнуть утюгом, и все дефекты изгладятся в две секунды. Желая заморочить ей голову и отвлечь от мыслей о двух загубленных пиджаках, он сделал ей комплимент, сказав, что у нее тело богини, и ей стало окончательно противно. Куда он лезет, этот маленький грудастый наглец?
— А теперь, дорогая мадам, два очаровательных деревенских костюмчика, и все.
Она покорно примерила платья одно за другим. Еще хуже, чем фланелевые костюмы. И к чему спорить? Он все равно ничего не сможет исправить за несколько часов. И вообще, он бездарность, ничего не понимающая в женских костюмах. Ох, если бы она не пошла к этому типу! Если бы купила все в магазине готового платья! Боже мой, за минуту до того, как совершить промах, можно было бы подумать и удержаться!
— Да, все прекрасно, спасибо, месье.
Когда Волькмаар ушел, она села на диван. Слезами горю не поможешь. Ну, в конце концов, платья не так уж плохи, без претензий по крайней мере. Вот костюмы — совершеннейшая катастрофа. Она сожжет их сегодня же, как только их привезут. Нет, сжигать слишком долго, и потом, будет вонять. Лучше разрезать их ножницами и закопать в саду. Будто их никогда и не было. После она поедет в Париж и закажет десять костюмов, если надо, да, десять, тогда два или три из них точно будут удачными. Если хочешь хорошо одеваться, нужно уметь признавать поражение. И, тем более, платье со шнуровкой очень даже ничего, ткань — что-то вроде парусины, но такая тонкая, такая легкая.
— Платье-парусник, — улыбнулась она, довольная таким определением.
Она сняла комбинацию, трусики-слипы, чулки и бюстгальтер, надетые по случаю визита к поросенку. Да, все снять с себя, сегодня такая жара, тридцать градусов, а то и больше.
На обнаженное тело она натянула любимое платье, такое изысканное, со шнурочками, которые так красиво перекрещиваются, такое легкое, такое белое, с глубоким вырезом, и так восхитительно, что оно без рукавов, и вид у него героический и скульптурный со всеми его замечательными складками. Ох, как же она хорошо в нем себя чувствует! Да, отличная идея не надевать ничего под платье. На улице так душно. И к тому же ужасно забавно про себя подтрунивать над людьми на улице, зная, что они и не догадываются…
Она открыла коробку, достала из нее белые сандалии, купленные накануне, нежно им улыбнулась. Сандалии на босу ногу, с этим платьем — парусником — как раз то, что надо. Комбинацию, обувь, трусики-слипы и чулки она запихала обратно в коробку. Вот и отлично, она скажет губителю костюмов, что это нужно привезти в Колоньи вместе с ее старым платьем и остатками заказа. В трельяже три Ариадны в платьях — парусниках были высоки и стройны, лапочки мои.
Она победоносно шла по улице в платье-паруснике, как белый фрегат юности, шла широким шагом и улыбалась, вспоминая о своей наготе под тонким платьем, о наготе, которую ласкал свежий ветерок. Я прекрасна, знайте это, вы все, не знакомые со мной, знайте и глядите на счастливую женщину. Она шла, высокая, торжественно неся в руке расписание, и порой останавливалась, чтобы проследить движение поезда, который везет его в Женеву. О, как чудесно любить, как интересно жить!
Она остановилась, разозлившись на кошку, которая пересекала улицу под носом у проезжающих машин, так же ее раздавят с минуты на минуту, дуреху маленькую! Ей тоже следует поберечься автомобилей, сегодня нельзя умирать, сегодня нельзя себя испортить! Сегодня она драгоценна. О, сегодня вечером… Она побежала, заскочила на тротуар. Двое мужчин, которых она толкнула, восхищенно обернулись, но она уже была далеко. Налетела на третьего, он улыбнулся ей, и она поняла, что он знает, как она счастлива, ибо идет к любимому, лучше которого быть не может. Да, все смотрели на нее, все обо всем знали, все радовались ее счастью.
На небе тучи. Если вечером будет дождь, они не смогут гулять в саду, взявшись за руки. Господь всемогущий, я тебя прошу, сделай так, чтобы сегодня вечером была хорошая погода. Чтобы небо было усыпано звездами. Я предложу ему чаю сегодня вечером, никаких порочных напитков, только чаю, как брату, вернувшемуся из странствий, отличного цейлонского чаю с белыми листиками. Нет, это не тучка, это безобидное облачко, бело-розовое дитя. Тучка, тучка, не будь злючкой, дождь не лей, пожалей.
