Усевшись кружком на траве, возле мельничного жернова, Доблестные принялись поглощать яства, усиленно работая челюстями и улыбаясь друг другу Когда сладости были уничтожены, Михаэль сел, скрестив ноги по-турецки, скинул свои туфли без задников, чтоб не мешали, погладил босые ступни и откашлялся, прочищая горло.
— Час разоблачений пробил в ваших жизнях и судьбах, — объявил он.
— Слушайте! — закричал Соломон.
— Молчать, малявка! — прогремел Проглот. — Чума на твой болтливый язык!
— Но я сказал только, чтоб все замолчали и слушали! — запротестовал Соломон.
— Заткни свой глупый рот! — потребовал Проглот. — Михаэль, дорогой, мы все превратились во слух. Изволь произнести твою чудесную речь!
— Прежде я спрошу тебя, о Проглот, из каких соображений ты жуешь круглыми сутками?
— Мне нужны витамины, дружок. И потом, частые разочарования, выпадающие мне в жизни, требуют-таки какого-то утешения. Еда больше нужна моей душе, чем телу! А теперь, о, мой отважный друг, приоткрой дверцу в тайну и скажи свое разумное и изящно составленное слово! Вперед!
— Ну вот, — начал Михаэль. — Этим утром мы были в Афинах, где, внезапно захотев увидеть своего господина племянника, почтенный Салтиель внезапно потребовал нашего возвращения на летающей машине.
— Я думал, помру, — вставил Салтиель.
— О, распутный усач, зачем ты рассказываешь нам об этих давно прошедших событиях, которые мы знаем не хуже тебя? — возмутился Проглот. — Переходи к сути! И объясни, зачем мы здесь с этими лошадьми и повозкой на бензиновом ходу!
— Подожди, дорогой Михаэль, не начинай пока, а то мне надо справить малую нужду, — сказал Соломон.
— Чума к тому же на твой докучливый пузырь, о, ходячая помеха раскрытию тайн! — воскликнул Проглот.
— Я тактично удаляюсь, но вернусь через минуточку, — заверил Соломон и исчез, грациозно поклонившись.
— Не обращай внимания на эту ничтожную нелепую личность, рассказывай без него! — сказал Проглот.
— Мы его подождем, — возразил Михаэль. — Бедный малыш, отчего же я должен лишать его наслаждения тайной?
Сказав так, он от нечего делать принялся шевелить пальцами ног, потом замычал любовную песенку, Мататтиас же в это время, жуя резинку, производил в блокноте какие-то вычисления, а Проглот за компанию нервно дергал пальцами на своих голых ножищах.
— Ну вот и все, — провозгласил страшно довольный собой Соломон, вернувшись. — Быстренько я, да, друзья мои? И уверяю вас, это-таки было необходимо, ведь я выпил столько газированного лимонада в гостинице! Просто превосходный лимонад! Я привезу бутылочку моей дорогой супруге! Ах, друзья мои, я чувствую себя легким как перышко! Ну как же я боялся, там, совсем один, возле этого дерева, что страшные покойники нападут на меня со спины! Ну, теперь все кончено, слава богу, и я в безопасности и рядом с моими дорогими кузенами.
— Давай, обожаемый наш янычар, говори! — вскричал Проглот. — Произноси наконец свои долгожданные речи, ибо наши уши открыты!
— Слушайте, о, мои друзья и Божьи агнцы, — начал Михаэль, — слушайте и знайте, и да услышите вы, о, мои верные и преданные соратники на протяжении многих лет, знайте, что речь идет о вещах сугубо галантерейных и что господин Солаль попал в амурный плен и пребывает в нежной страсти.
— А она красива? — спросил Соломон.
— Персик, — ответил Михаэль.
Этот ответ убедил Соломона, с блестящими от восхищения глазами он нервно облизал губы.
— Свежа, как роза Аравии, и кругла, как луна четырнадцатого дня, — добавил он. — Мальчик женится на ней, вот увидите, помяните мое слово!
— Невозможно, — сказал Михаэль. — Дело в том, что она находится в браке. — (От благородного негодования хохолок Соломона встал дыбом.)
— Ну, ладно, страсть так страсть, — сказал Проглот. — Но какое отношение эта страсть имеет к двум лошадям и этой адской машине? И что ты делал сейчас, когда ходил в сторону вон того дома, запретив нам следовать за тобой под страхом японского вспарывания живота?
— Я выполнял первую часть моей миссии, согласно инструкции, полученной мной с вниманием и уважением, — объяснил Михаэль. — Расскажу позже, каждое событие должно быть изложено по порядку, в надлежащее время. В общем, постельная история с очаровательной дамой при участии рогоносца. (Соломон заткнул уши, но не полностью.)
— Это ты уже сказал! — рявкнул Проглот. — Поспеши дальше и прекрати важничать!
— Когда, обретя дружескую привилегию, я встретился с ним с глазу на глаз в его апартаментах, он доверил мне, что у него тайное свидание с прелестницей сегодня вечером, в девять часов. Я умолил его позволить сопровождать его, поскольку я дока в этих делах. Не я ли, кстати сказать, помог ему, когда он был еще молод и зелен, овладеть большой и толстой консульшей.
— Ближе к делу! — закричал Проглот.
