— Такая уж у меня страстная, нетерпеливая натура! И что теперь уже половина одиннадцатого, и ни краешка ноготка никакого племянника! И так проходят дни, в печали и бездействии! Так не может дальше продолжаться, я умираю от тоски в такой атмосфэре! С момента, как я приехал в эту вашу Женеву, что совершил я грандиозного, выдающегося, достойного памяти грядущих поколений? Ничего, друг мой, ничего, кроме того, что оставил красиво написанную от руки визитку у этого невежи, ректора Женевского университета, невоспитанного и недостойного человека, который меня-таки даже не поблагодарил! В общем, жизнь моя утекает по капле в этом городе вечного ожидания и глупых чаек с их пронзительными ревнивыми криками. Уже пять дней, друг мой, я веду жизнь, лишенную смысла, лишенную поэзии, лишенную идеалов. Я хожу взад-вперед в унынии и отупении и разглядываю витрины, а еще я ем и сплю! Короче говоря, совершенно растительное существование, без приключений, без идей, без ярких событий и неожиданных открытий, без какого-либо действия! И как следствие, с наступлением вечера, не зная, чем заняться, не радуясь никаким удачам, бледный, с потухшим взором, я горестно ложусь спать рано-рано, как только стемнеет, как только вдовий покров ночи начинает спускаться на землю! И ты-таки называешь это жизнью? Короче, твой племянник пренебрегает нами, и у меня от этого все поджилки трясутся. Он обещал, он не сдержал слово, и я сужу его по всей строгостью! Ему не хватает фамильной гордости, вот тебе мое мнение! Что ты на это можешь ответить?
— Наглец, тебе ль судить его? У тебя что, есть грамоты, ты облачен ответственностью?
— Я бывший ректор!
— И коновал! Ты не понимаешь, что ли, что у него наверняка образовалось какое-нибудь дело мирового значения, которое непременно надо решить сегодня утром! Не хватает чувства семейственности, вот уж впрямь! А три сотни золотых наполеондоров, невыразимо тяжелых, которые он заставил меня принять сегодня вечером, чтобы разделить между нами пятерыми, о чем я незамедлительно сообщил тебе, как только вернулся в отель, и ты тут же захотел получить свою долю, о скупец, о всепожирающий лев!
— Я сделал это, чтобы скромно и невинно положить их под подушку и слышать во сне их волшебную музыку!
— Не хватает фамильной гордости, вот уж впрямь! Шестьдесят золотых наполеондоров, деньги, имеющие хождение в Швейцарии!
— Имеющие хождение и дарящие свободу, я согласен! Но что мне наполеондоры и их радость, если я не могу действовать, созидать и вызывать восхищение! Все, что мне нужно — это жизнь бурная, богатая событиями, спорами и военными хитростями. То есть короткая жизнь, перед тем как наступит долгая смерть! Будь благоразумным, о, Салтиель, и пойми мою печаль. Мы в Женеве, городе шикарных приемов, а я не был ни на одном! Значит, твой племянник намерен держать меня в золотой клетке и довести до злокачественной анемии? Я больше не могу, я впустую выпускаю пар и буксую на месте, и эта инертная жизнь меня превращает в сушеную водоросль!
— И каков же вывод из твоих слов, о говорун?
— Что мы все идиоты, за исключением меня! И что, если он не придет к нам, мы пойдем к нему, в его Дворец Наций!
— Нет, он обозлится, если мы придем без предупреждения. Я сейчас поговорю с ним по электрической связи и напомню ему, что мы его ждем.
— Но какая-такая нам радость, если он придет сюда? — простонал Проглот, выдав свои сокровенные мысли. — Нам же хочется видеть его среди министров и послов, и наша душа запоет, потому что ей нужны министры и послы, одним словом, знаменитости и оживленные беседы с вышеуказанными знаменитостями! Вперед, Салтиель, двинемся навстречу опасной жизни, полной приключений, отправимся нанести ему визит в это изысканное место, где собираются сильные мира сего. Заострим сердце мужеством! Поставим его перед фактом! Между прочим, мой дедушка был двоюродным братом его дедушки! И к тому же, мой дорогой, там есть очень жирные вакансии в этой Лиге Наций, это шанс! Кто знает, что приготовит нам судьба, если мы туда отправимся сегодня? Может, там меня ждет знакомство и дружба с лордом Бэлфуром! Кстати, я читал в местной газете, что парижский граф, наследник сорока королей, которые на протяжении веков правили Францией, находится сейчас в Женеве! И именно сейчас он вполне может быть во Дворце Наций, и я жажду познакомиться с ним и завоевать его симпатию несколькими заявлениями роялистского толка, потому что я хочу принять меры предосторожности на случай, если во Франции вновь установится монархия! Поверь мне, Салтиель, твой племянник будет счастлив так неожиданно повидаться с нами, и с уст его слетят крики ликования, даю слово! Вперед, Салтиель, насладимся обществом твоего племянника и увидим его при исполнении его важных обязанностей, чтобы твоя грудь надулась от гордости и моя заодно!
