– Сказать, что ты мне сделал? А может лучше сразу написать целое эссе, разложив на детальный анализ и дополнив эмоциональной экспрессией; поставить автограф и выслать тебе на и-мейл? Что ты мне сделал? Ты прав, мне ты не сделал ровным счетом ничего, а вот что наобещал малышке инфанте Иоанне перед своим отъездом из Каслфорта, не сдержав ни единого данного ей слова, думаю, об этом уже как-то поздновато вспоминать, ты не находишь? Но, тем не менее, долги есть долги! И рано или поздно, но за них приходится отвечать и расплачиваться.
Лицо Рика как-то вдруг резко побледнело и разгладилось, хотя на страх это мало чем походило.
– Наобещал тебе перед отъездом из Каслфорта? Погоди-погоди! – он явно пытался включить все имеющиеся и давно отработанные резервы спящей памяти, поскольку нескольких ближайших секунд оказалось слишком мало для того, чтобы вспомнить хотя бы приблизительный сценарий канувших в небытие пережитых совместных событий. – Ты про тот день, когда ты пряталась в моей комнате с бутылкой портвейна? Так ты о ТЕХ... обещаниях?
– А по-твоему, давать их четырнадцатилетней девочке – это не менее равноценно и жестоко, чем клясться в любви и верности более взрослой женщине перед брачным алтарем?
Вот когда Бауман окончательно прифигел. У него даже челюсть отвисла и на несколько секунд пропал дар речи.
– Это же было... двадцать лет назад! Сама сказала, что тебе было 14 лет!
– Поздравляю, Дикки Громобой, считать после колледжа ты научился на отлично! Разве что забыл учесть один немаловажный нюанс! Неважно сколько кому и когда было, сколько прошло лет и кто что успел пережить в своей жизни – самые сильные и болезненные травмы наносятся именно в детстве! Так что, не обессудь, но... – Джо вдруг разжала пальчики на подлокотниках, пружинисто отталкиваясь и изящно выпрямляясь в полный рост, подобно большой ленивой кошке, не стесняющейся демонстрировать свои природные навыки и врожденную грацию перед застывшей в глубоком шоке жертвой. – В этот раз тебе придется понести наказание в полной мере, в соответствии всем твоим прошлым заслугам, мой сладкий.
– Ты это... серьёзно? – отвести зачарованный взгляд с гибкой и чувственной фигуры Джоанн Слоун оказалось куда сложнее, чем вспомнить о присутствии третьего свидетеля данного шоу, так же притихшего и прифигившего в другой части комнаты.
– А ты ещё сомневаешься, после вчерашнего? – хладнокровная черная мамба, гипнотизирующая своим эффектным танцем окончательно присмиревшую добычу. Никаких резких движений и рывков, каждый жест будто заранее и наперед продуман, тщательно отрепетирован и доведён до совершенства. Вот только очарование от данного танца продлилось совсем недолго, стоило ей ненадолго отвернуться, сделать шаг к стоящему за её спиной ламповому столику и подхватить с круглой карамельной столешницы какой-то заранее там установленный предмет.
Каково было удивление и без того запредельно шокированного Ричарда Баумана, когда он рассмотрел в тонких пальчиках Джо небольшой баллончик с... пенкой для бритья. Причём самой дешёвой Gillette!
– Ты... ты что это собралась делать? – голос снова сел и снова пришлось сглатывать сухие спазмы, чтобы хоть немного "прочистить" охрипшую гортань.
– Попробуй догадаться с трех раз, Рикки? Ты же у нас такой смышленый, не в меру продвинутый, видишь и просчитываешь всех и каждого, и особенно каждую! – ей было мало снять колпачок с баллончика нарочито жеманными движениями, она ещё и тряхнула им несколько раз, выбив зажигательную мелодию, как маракасом, и разве что не пританцовывая под неё фламенко.
– Джо, может всё-таки попытаемся решить данное недоразумение более... цивилизованным методом?
Новый приступ нешуточной паники не заставил себя ждать. Рик беспомощно дёрнулся, пытаясь сменить позу, но, увы, в подобном положении это оказалось весьма невыполнимой задачей.
– Ну это же просто смешно, ей богу! Пошутила и будет! Если тебе так хотелось меня припугнуть, что ж, у тебя это неплохо получилось! Вполне правдоподобно... правда Фибиана?
Бауман метнул отчаянный взгляд в сторону Фионы Милтон, наконец-то вспомнив, что они здесь не одни.
– Я ФИ-О-НА! – произнесла по слогам Фи сидя в сторонке на одном из кресел секционного дивана и потягивая из хрустального бокала элитный коньяк, замеченный ею до этого на серебряном подносе на каминной полке. – И я уже сказала, меня в ваши разборки не втягивайте!
– Прости, но ты уже в них втянута, хочется тебе того или нет! – Рик из оставшихся сил старался говорить сдержанно, но, похоже, метод строгого учителя здесь не работал.
