В жизни Джоанн Слоун все предельно ясно, разложено по полочкам и распланировано на несколько десятилетий вперед. Да и вообще, это не просто вам какая-то жизнь, а самая, что ни на есть, настоящая "американская" мечта: стабильная карьера, высокий заработок, идеальный жених, отвечающий всем наивысшим показателям и требованиям Джо, ну и конечно же, стопроцентная уверенность в завтрашнем дне. А еще у нее на носу свадьба! И она тоже распланирована строго по часам. Но в этом-то и вся прелесть, когда в отличие от других невест, у тебя нет лишних поводов ни волноваться, ни переживать из-за всяких там глупостей и пустяков... Пока еще нет. В смысле, пока не появился некто конкретный, кто разнесет твою размеренную жизнь и абсолютный покой в пух и прах...
Нет, нет и ещё раз нет! Никаких нашествий демонов, низших духов, темных ангелов и явления самого господина Мефистофеля не было и в помине! Хотя однозначно что-то дьявольское в его внешности присутствовало, впрочем, как и само неожиданное возникновение почти из ниоткуда в самый непредвиденный момент.
– Дайте-ка угадаю... кружевные стринги и-и... никакого лифчика! Я прав? Или я прав?
Поначалу она даже не сообразила, что обращались именно к ней. Слова прозвучали рядом, скользнув по воздуху прямо над затылком, и переместившись звуковой волной низкого мужского баритона вслед за чьей-то осязаемой тенью к левому ушку и дальше в сторону. И как видно они задели не только макушку головы, пробежавшись ментоловым холодком по всей обнаженной спине девушки вплоть до копчика.
Их смысл вогнал в расслабленное и практически полностью до этого отключенное сознание Джоанны свои раскаленные иглы шокирующего контекста секунд где-то через три-четыре, не меньше.
– П-простите... вы что-то сказали?
Наверное они оказались слишком раскаленными. В голове определенно лопнуло несколько сотен сосудов, и ясный взор округлившихся от удивления глаз накрыло временной вспышкой рванувшего адреналина.
– Люблю угадывать, что надето на девушке под столь откровенным облачением, именуемым в миру коктейльным платьем. И что самое приятное, очень редко ошибаюсь.
– Самое приятное?..
Пришлось часто заморгать, поскольку буйство лопающихся сосудов никак не желало прекращать своего эффекта домино. Теперь её почти обнаженное под взглядом и прикрытием тени незнакомца тело буквально и полностью накрыло с головой очень и очень обжигающей волной неконтролируемого волнения. Пальцы интуитивно впились в тонкие стенки бокала, изгибы локтей плотнее вжались в холодную поверхность глянцевой столешницы барной стойки, то ли в неосознанном поиске прочной опоры, то ли... чего-то весомо ощутимого, если вдруг это что-то можно будет применить в ближайшие секунды в качестве тяжёлого орудия.
– Да, вы правы. Я слегка с юлил. Самое приятное в подобных случаях, если мои прогнозы полностью подтверждаются, особенно, когда я через какое-то время снимаю с данной девушки платье и напрямую вижу, что под ним находится.
После таких слов её должно было приложить окончательно, но!.. Что-то в голове вдруг щёлкнуло или резко перемкнуло... переключилось. Горячая пелена если и не сошла с глаз окончательно, то ослабила своё давление где-то процентов на семьдесят-восемьдесят, позволив наконец-то образу этого чёртового нахала проступить поверх перекрытой им картинки внешнего обзора (занимавшего до этого западное крыло зала ресторана «Аркадия»).
Он сидел на ближайшем высоком табурете всего в каких-то паре футах от её левого плеча. При чём ему ничего не стоило чуть поддаться вперёд и сократить это ничтожное расстояние до абсолютного ничто и буквально за считанные мгновения. Хотя, едва ли в эти секунды Джоанн думала о подобной вероятности.
Её ротик приоткрылся. Можно считать, у неё слегка отвисла челюсть. Дыхание-таки перехватило, но совсем по иной причине и даже не смотря на то, что в груди, на уровне солнечного сплетения повеяло стынущим холодом, а в голове или сознании опять что-то перемкнуло. И в тот момент оказалось несколько проблематичным определить, что именно она почувствовала. Немного позже она назовет этот "приступ" необъяснимым наваждением, поскольку то, что она тогда увидела должно было вызвать в ней одну лишь волну ответной неприязни.
Но, увы, в нём действительно было что-то дьявольское, хотя его внешность практически вопила теми элементами, которые Джоанн Слоун так ненавидела в представителях мужского населения планеты... если не считать длинных волос.
Да, длинные, до плеч, густые, тёмно-русые с рыжеватой медью и слегка вьющиеся локоны – единственное, что в нём притягивало искушенное внимание... Ну, кроме гладиаторской фигуры ростом не менее шести футов с впечатляющим размахом мускулистых плеч, рук, обтянутых чёрным шелком сорочки (именно что обтянутых!) с закатанными по локти рукавами и расстёгнутыми под широкой шеей несколькими пуговками ворота. И черты лица вроде тоже как бы были вполне даже симпатичными, а может и не только вполне. Во всяком случае, глаза цепляли по любому, что в принципе и в первую очередь так раздражало. Слишком прямые, чайного цвета с янтарной золотинкой, с глубиной, которая впивалась в твой взгляд ненасытным омутом смертельного болота, намереваясь затянуть тебя на самое дно раньше, чем ты успеешь опомниться.
