– Просто подожди, – ответила Анжелика. – Филли может растопить даже сердце самого злобного, самого спесивого голландца во всех Старых и Новых Нидерландах. Через пять минут старый Пит Деревянная Нога будет качать его на колене.
– На целом колене, я надеюсь, – вставила Элиза. – Иначе у бедняжки Филли появятся синяки на попке!
Да, все шло идеально. За исключением отсутствия Алекса.
Перенос даты заседания по делу миссис Чайлдресс стал жестокой шуткой судьбы, но даже так суд почти всегда заканчивал работу к пяти часам и никогда не заседал после шести. Однако на часах было полседьмого, а от него все еще ни слуху ни духу. Элиза даже послала Саймона к зданию суда в семь, чтобы узнать, что происходит, но он вернулся с докладом, что здание заперто, и там нет ни следа Алекса.
– А были какие-нибудь слухи о самом заседании? Там в любом случае должна была остаться охрана, которую можно расспросить.
«Неужели оно уже закончилось?» – задалась она вопросом. Алекс рассказал ей о его длинном списке свидетелей. Вряд ли он успел бы представить их так быстро, правда? И если заседание окончено, то выиграл Алекс или проиграл? Она молилась о том, чтобы он хоть что-то получил, потому что вечеринка исчерпала до дна кредит, предоставляемый под имена Скайлер и Гамильтон. Доев остатки пиршества, они будут питаться воздухом до тех пор, пока не появится хоть какая-то наличность.
– Я и спросил одного из мужчин в мундире, что говорят о деле миссис Чайлдресс, но он высмеял меня, сказав, что я слишком мал, чтобы охотиться на вдовушек. Я даже заглянул по пути в дом Берров, притворившись, что ищу работу, но слуга сказал мне, что хозяин еще не вернулся, а хозяйка не нанимает детей младше восемнадцати.
Элиза потрясенно покачала головой – но тут же замерла, чтобы не трясти свой высокий парик слишком сильно. Вот у них снова званый ужин, и Алекс снова опаздывает! Становилось ясно, что жена далеко не в первых строчках его перегруженного расписания. Но если она позволит этим мыслям поглотить ее, то начнет кричать. Самым спокойным тоном, который ей удался, она произнесла:
– Спасибо, Саймон. А теперь ступай вниз и умойся. Возможно, ты понадобишься нам в роли лакея, если мистер Стёйвесант откажется отпустить от себя Эндрю. И скажи матери, чтобы накормила тебя. Ты выглядишь так, словно похудел на десять фунтов за неделю, а ты и до этого был довольно костлявым.
Саймон убежал, а на его месте тут же возникла фигура в желто-розовом костюме. Элизе потребовалось некоторое время, чтобы узнать в ней Ральфа Эрла, чей парик напоминал о придворных Людовика XIV, а слой пудры на лице был едва ли не толще ее собственного. Но еще более поразительным, чем его европейский облик, оказался его костюм. Элиза вспомнила рассказы Алекса о бароне Штойбене, германском генерале, который окружал себя толпой красивых юношей и носил костюмы, сшитые из шелка и кружева, больше подошедшего бы для обивки мебели в будуаре какой-нибудь куртизанки. Желтизна костюма Эрла была менее броской, чем описанные Алексом наряды барона Штойбена, но вряд ли намного. Костюм затмил собой солнечно-желтые обои, выбранные для средней гостиной, а розовая вышивка сделала его еще более кричащим. Точнее, не то чтобы кричащим, но определенно слишком женственным. Пегги со своими вороными локонами восхитительно смотрелась бы в наряде из подобной ткани, но Эрл был похож на разорившегося французского дворянчика, которому приходится шить себе костюмы из того, что некогда было портьерами его жены. Она удивилась, как вообще могла когда-то счесть его привлекательным.
– Чудесная вечеринка, Элиза. Из самой желанной гостьи нью-йоркских гостиных вы превратились в самую знаменитую хозяйку всего лишь за вечер. Браво!
Элизе тут же стало стыдно за то, что она про себя высмеивала внешность мистера Эрла. Он даже казался более трезвым, чем обычно, хотя бокал, как всегда, был у него в руке.
– О, благодарю вас, мистер Эрл. Но нельзя приписывать все лавры мне. На самом деле, это Элен Моррис представила нас всем нужным людям, и, само собой, большинство из них хотели бы считаться друзьями мистера Гамильтона, бывшего правой рукой самого генерала Вашингтона.
– А где же сам герой Йорктауна? – спросил Ральф таким ровным тоном, что Элиза не смогла понять, шутит он или говорит серьезно.
– Полагаю, обязанности задержали его в… – Она собиралась было сказать «в здании суда», но не смогла выдавить из себя эту ложь. – В конторе, – жалко закончила она.
– Работа выдающегося человека никогда не бывает закончена, – согласился Эрл, и снова его слова прозвучали настолько ровно, что невозможно было угадать, есть ли в них другой смысл. – Вы должны радоваться его успеху, пусть даже придется смириться с такими вечерами, как этот. Ни финансы, ни политика не берут в расчет трудности покинутой супруги, однако именно вы управляете его общественной жизнью.
