– Мы пришли к заключению, – продолжил Вашингтон, – что единственный способ закончить вторую траншею, которая позволит нам установить пушки в зоне обстрела британских позиций, – это захватить редуты под номерами девять и десять, которые защищают основную массу их войск в Йорктауне. – Он обозначил позиции фортов на карте. – Британцы укрепили их земляными валами и палисадом из бревен. Наши инженеры сказали, что мы легко можем взорвать эти укрепления, но выдвижение пушек на позиции может выдать наши планы Корнуоллису. Мы должны помешать его войскам отступить в сам Йорктаун, затянув осаду. Поэтому мы решили, что редуты будет штурмовать пехота, а палисад будет прорублен топорами. В этих фортах не слишком много людей. Мы, безусловно, понесем потери, но, по нашим расчетам, они должны быть минимальными. Когда позиции будут захвачены, мы выроем там вторую линию траншей и разместим артиллерию в зоне обстрела Йорктауна…
– А затем взорвем британцев к чертям, – вставил Рошамбо. – Простите, что прервал вас, генерал, – сказал он Вашингтону. – Одна лишь мысль о поражении британцев заставляет мое сердце биться быстрее.
– Было решено, – вступил Лафайет, – что в атаку на девятый редут отправится колонна французов под руководством опытного командира и нашего германского союзника, лейтенант-полковника Вильгельма фон Цвайбрюккена. Атака на десятый редут будет осуществляться силами Первого и Второго Нью-Йоркских пехотных полков и Пятнадцатого Коннектикутского.
На лице Алекса застыло бесстрастное выражение.
– Мои солдаты прибыли в отличной форме, генерал. Они готовы к бою.
– Ах да, – добавил Лафайет, слегка повернувшись на стуле. – Об этом.
Алекс посмотрел на старого друга.
– Да, генерал? – спросил он как можно более формальным тоном.
– Было принято решение, что для укрепления духа товарищества между французскими и американскими солдатами Первым и Вторым Нью-Йоркскими полками, а также Пятнадцатым Коннектикутским будет командовать мой адъютант, майор Жан-Жозеф Сурбадер де Жима.
Теперь Алекс смотрел на друга во все глаза, не в силах поверить в такой поворот событий. Лафайет знал, как важна была для него возможность повести полк в бой. И Алекс, в свою очередь, знал, что Лафайет отдал право возглавить атаку майору Жима вовсе не для «укрепления товарищества» между американскими и французскими войсками. Он сделал это по тем же причинам, по которым Вашингтон позволил Алексу возглавить полк: потому что его бессменный адъютант настоял, чтобы ему тоже дали шанс прославиться до того, как война закончится. С одной стороны, Алекс оценил заботу, которую Лафайет проявлял о своем офицере. Но, с другой стороны, как друг он определенно почувствовал себя преданным.
– У меня сложилось впечатление, – резко обратился Алекс к Вашингтону, пытаясь сохранять хладнокровие, – что, когда вы велели мне возглавить Первый и Второй Нью-Йоркский и Пятнадцатый Коннектикутский, речь шла не только о походе из Нью-Йорка в Вирджинию.
На лице Вашингтона не отразилось никакой реакции на горечь в словах Алекса.
– Генерал Лафайет хочет сказать, что даже после взятия редутов последующая осада может продлиться несколько недель. Все это время американские и французские солдаты будут жить бок о бок и вместе сражаться с врагом. Поэтому так важно, чтобы каждый солдат, сражающийся на стороне Америки, понимал, что все они – солдаты одной армии, а не двух, как было раньше. Чтобы они попусту не делили друг друга на солдат, идущих в бой за свободу, и наемников, дерущихся всего лишь за деньги.
– Нет ни одного американского солдата, – заговорил Алекс, поворачиваясь к Лафайету, – который не знал бы о том, что вражда французов с англичанами на много поколений старше, чем наша, и к тому же усиливается тем фактом, что между странами всего несколько миль Ла-Манша, а не обширные просторы Атлантического океана. Приветствуя французов на нашей земле, мы полны безоговорочной радости и, как там вы выразились, «духа товарищества».
– Может быть и так, – признал Лафайет. – Но выиграем мы войну или проиграем, американцы понимают, что после ее окончания французские войска отправятся назад, на другую сторону Атлантики, а они сами останутся здесь. Нам нужно стереть эту мысль из их голов.
– И вы полагаете, что отдать четыре сотни американских патриотов под командование офицера, с которым они прежде никогда не встречались и чьи мотивы и, смею заметить, умения им неизвестны, – это лучший способ достичь вашей цели? – спросил Алекс, повысив голос.
– Уверяю вас, – заявил Лафайет, и в его голосе впервые прозвучало раздражение, – что майор Жима более чем подготовлен для того, чтобы вести солдат в бой, иначе я никогда бы не отдал полки под его командование.
